Конго Реквием

Морван отсоединился и бросил рулевому:

– Я ж велел прибавить скорость!

– Африка, – пробормотал он, – милая Африка…

Она приходила сюда, когда была маленькой, – повидаться с отцом. Когда подросла – заходила за братом. Пресловутый дом 36 на набережной Орфевр… Было бы от чего в обморок падать. Тесные коридоры, кабинеты, больше похожие на стенные шкафы, пучки кабелей, прикрепленные к потолку. Если забыть о легендарных копах и громких делах, останется обычная офисная лавочка.

Она направилась в бригаду уголовного розыска – лестница «А», третий и четвертый этажи – и стала искать кабинет Одри, которая велела ей явиться к полудню.

Гаэль пришла пешком из своего Восьмого округа, вынудив обоих молодчиков следовать за ней – но на приличной дистанции. Они могли бы подбросить ее на машине, но ей хотелось, чтобы выветрились все страхи предыдущей ночи.

Отыскать берлогу Одри было невозможно. Наконец кто-то направил Гаэль в общую комнату группы, где Одри ее и поджидала. Краткое приветствие, никаких улыбок. Сидевшая против света Венявски была окутана неясным ореолом цвета камня и дождя.

Гаэль устроилась напротив, отказалась от предложенного кофе и стала ждать продолжения.

Одри собирала данные о различных техниках бальзамирования, препаратах, используемых танатопрактиками, и фирмах, специализирующихся в данной области. По всей видимости, теперь она полностью сосредоточилась на этом расследовании.

– Как правило, – продолжила мисс коп, – сначала через сонную артерию впрыскивают биоцидные препараты, вроде формалина, смешанные с бальзамирующими жидкостями. Это не так уж сложно и…

– Да что с тобой? – прервала ее Гаэль. – Как только у нас появляется улика или доказательство, ты сразу в сторону.

За два дня мы накопали кучу всего подозрительного на Эрика Каца, а ты даже не удосужилась начать настоящее расследование.

Одри встала, открыла окно и скрутила себе сигаретку.

– Сколько раз тебе повторять? Чтобы официально открыть дело, нужно, чтобы оно было принято к производству прокуратурой, а до этого должна быть жалоба или подтвержденное преступление. На данный момент у меня ничего такого нет.

– Ты можешь вписать эту историю в другое дело. Сколько себя помню, и отец, и брат так делали.

– Ты забываешь главное. Когда Эрван отбыл в Африку, мы, члены его группы, были распределены по другим командам. Тут никак не смухлюешь.

– Если уж ты ищешь какое-нибудь преступление, в котором замешан Кац, – возразила Гаэль не слишком искренне, – чего ты уперлась в эту историю с бальзамированием? Она-то здесь ни при чем.

– Ты ошибаешься. Прежде всего я хочу узнать, кто в принципе мог выполнить подобную работу. Я и на кладбище звонила, но это конфиденциальная информация. Так что пока у меня ничего нет.