Комната страха

Грохоту было гораздо больше, чем от табельного пистолета, но выпущенный заряд прошел метрах в полутора над дорогой и не причинил никому вреда.

Однако вслед за первым выстрелом последовал второй, и на этот раз заряд крупной дроби вспахал землю в каком-то метре от Гурова. В наступившей тишине Гуров услышал, как Дорохов лихорадочно перезаряжает ружье.

– Ты, козел! – вдруг завопил из канавы Сидоренко. – Ты же меня убьешь, гад!

– Закрой пасть! – посоветовал ему Дорохов.

Присев на корточки, он быстро начал перемещаться вдоль грузовика, стараясь подобраться поближе к Гурову. Тот, видя этот маневр, попытался отползти на обочину, но предательская боль в ноге помешала сделать это достаточно быстро. Дорохов заметил его движение и торопливо выстрелил.

Лицо Гурова будто обдало горячим ветром, и несколько дробинок задело кожу на его голове – будто кто-то провел по волосам раскаленной железной расческой. Раздумывать он уже не мог – вот-вот должен был последовать еще один выстрел. Гуров, почти не целясь, нажал на спусковой крючок.

Он услышал, как Дорохов ударился затылком о борт грузовика и выронил из рук ружье. Потом его тело накренилось и с шумом рухнуло на дорогу.

«Кажется, одним москвичом стало меньше, – подумал про себя Гуров. – А другому светит выговор по служебной линии. Возможно, даже с занесением. Ну, что выросло, то выросло. Самое смешное, что то, за чем мы ехали, мы получили».

– Сидоренко! – крикнул он, поднимаясь. – Ты тут один остался. Может, возьмешься за ум, пока не поздно?

Ответом ему была тишина. Со стороны шоссе тоже не долетало ни звука. В горячке схватки Гуров не сумел толком понять, что все-таки там произошло. Но стрельба прекратилась, и шума моторов тоже не было слышно.

Вдруг слева от него затрещали кусты, и долговязая фигура Сидоренко, вынырнув из зарослей, понеслась по мокрой дороге. Он петлял на бегу, как заяц, видимо, опасаясь получить пулю в спину, и скорость развил вполне заячью. Гурову с его ногой нечего было и думать состязаться с ним. Он лишь задумчиво проводил глазами стремительно удаляющуюся тень и, пробормотав под нос: «Что выросло, то выросло», направился к машине.

Сначала он занялся своими недавними противниками. Дорохову уже ничем нельзя было помочь. Пуля вошла ему прямо в сердце, и умер он, видимо, мгновенно. Его товарищ был жив, но до сих пор находился без сознания, и Гуров предположил, что при падении тот повредил шейные позвонки.

– Ну вот, начали за здравие, а кончили за упокой, – недовольно сказал Гуров. Предостережения генерала Орлова сбывались одно за другим.

Гуров спрятал пистолет и, преодолевая боль в ноге, взобрался на борт фургона. Внутри было темно.