0
0ь! С тобой я или без тебя, без разницы!
Движения его тела становятся сумасшедшими и я, наконец, кончаю, туго обхватывая
его член стенками влагалища, сокращаюсь, трепещу, а Кости следует за мной через
мгновение и в этот момент я снова ощущаю... Слышу его мысли... И самое главное, что улавливаю, из потока его чувств... беспомощность??? Не может этого быть!
Я не хочу знать, что он чувствует! Но ничего не могу поделать. Мы оба обессиленно
валимся на шелковые простыни, и Кости придавливает меня своим тяжелым телом
ненадолго! Чтобы через некоторое время вскочить и потащить меня в ванную! Мне
действительно нужно помыться, но я хотела сделать это в одиночестве! Закрыться и
побыть одной. Хоть недолго! Но он мне не позволил, снова прижимая меня к стенке
в душевой и кладя мои ноги себе на талию. Не спрашивая. Просто беря!
Вколачиваясь... Снова и снова, как будто его голоду не было предела.
А когда я беспомощно сползла по нему после пережитого оргазма, он сам меня помыл
и отнес в постель. Чтобы опять взять. Без перерыва на сон, всю ночь, пока солнце не
показалось на горизонте,
Рита, ты в порядке? Слышу я вопрос Лебедева, оборачиваюсь, вытирая слезы и
приклеивая улыбку на лицо. Неестественную, вынужденную...
Да, Георгий Иванович. - Лебедев внимательно на меня смотрит, как будто не
верит, а потом переводит взгляд на мертвое тело собаки.
Я заберу. Жаль, что в первый день ты с этим столкнулась...
Я ничего не ответила. Не могла, горло свело судорогой. Усыпление — это жуткая
вещь! И к этому нужно привыкнуть. Спаниелю Проше было уже 16 лет, когда хозяин
принес его на эту процедуру. Вежливый мужчина, который провожал в последний
путь верного друга своего детства, который уже не жил. а мучился. Только вот сказал, что не выдержит его последнего взгляда.
Я видела в окно, как он сидел на лавочке на улице и плакал. Не мог уйти и не мог
остаться... А собака, умирая, искала глазами любимого хозяина. И находила только
меня. Я держала ее за лапу и гладила по голове, с болью в сердце наблюдая, как
животное плачет. Песик всего лишь хотел попрощаться с тем, кого любил больше
своей жизни. Чтобы, уходя на радугу, именно хозяин был с ним в этот последний
момент. Но его не было. Он отказался, и разве я могла винить его за это?
И разве можно заставить хозяина присутствовать на усыплении? Кто-то выдерживает
эту процедуру, кто-то нет... Только вот животному этого не объяснить.
Я отворачиваюсь, когда Лебедев уносит труп спаниеля, встаю и подхожу к окну.
Вижу, как хозяин все также сидит на скамейке, низко опустив голову. Скорбя... И не
понимая, какое совершил преступление...
Ты научишься ставить стену. Рита. Я и не заметила, как он вернулся, снова ко мне
подошел и встал рядом.
