Дядя самых честных правил 4

Впрочем, я пришёл сюда вовсе не за этим.

Моя работодательница появилась за левым плечом. В её голосе слышалось лёгкое раздражение, будто я оторвал её от дел.

— У меня есть просьба.

— Неужели? — она усмехнулась. — Хочешь воскресить кого-нибудь?

— Нет. Только допросить покойника без разрешения архиерея.

Только что Смерть стояла за спиной, но стоило мне произнести фразу, как она оказалась прямо предо мной.

— Что?! Разрешение? С каких это пор моим некромантам требуется разрешение церковников?

— Э-э-э, не знаю. Дядя, Василий Фёдорович, так сказал.

Женщина расхохоталась.

— Вот у него и спрашивай разрешения. Я никаких запретов не ставила, а что там Васька навыдумывал, так он над тобой шутки шутил. Всё, иди, не отвлекай меня от действительно важных вещей.

Я низко поклонился, закрыл глаза и вывалился обратно в реальность.

— Константин Платонович, с вами всё в порядке? — В голосе Кижа звучало беспокойство.

— Нормально. Помолчи, я занят.

Вот, значит, как. А дядя был тот ещё хитрец! Придумал отличную импровизацию с этим разрешением, чтобы не брать лишней работы. Забавно, очень забавно. Пожалуй, я буду продолжать следовать этому правилу и браться за допросы только с официальной бумагой. Но сейчас я работаю для себя и разрешение могу «выписать» сам себе.

Анубиса не потребовалось звать. Он был наготове, предчувствуя дело по специальности, и сразу же явился по первому щелчку.

На меня дохнуло холодом разверстой могилой, запахом мокрой земли и смрадным тлением.

— Очнись, мертвец! Открой глаза и ответь на мои вопросы.

Труп Еропкина дёрнулся, будто в судорогах, и поднял веки.

Покойник замотал головой из стороны в сторону, хрипя и подвывая. Мёртвые глаза выпучились и хаотично вращались в орбитах.

Взгляд Еропкина на секунду зафиксировался на моём лице, а затем снова принялся рыскать из стороны в сторону. Мертвец засучил ногами и затрясся, будто припадочный.

— Анубис, приведи его в чувство.

Талант радостно тявкнул и полез наружу. Передо мной соткалась тень человека с головой шакала. Полупрозрачная, с длинными ушами и тонкой мордой. А вот зубы у призрака были вполне материальные — белоснежные, острые, как иглы, влажные от ядовитой слюны.

Анубис зарычал, привлекая внимание мертвеца, но тот лишь задёргался сильней, пытаясь то ли встать, то ли умереть заново. Э, нет, дорогой, ничего у тебя не выйдет!

Шакал рывком впился в горло мертвецу и дёрнул вверх. Голова покойника подпрыгнула и упала с глухим стуком.

Следующий укус пришёлся в сердце — призрачная пасть погрузилась в мёртвую плоть и сжалась уже внутри, отчего Еропкин завизжал и забился мелкой дрожью.

Третий удар Анубис нанёс в районе живота, нырнув мордой в мёртвое тело прямо под солнечным сплетением.