Чехов. Книга 10. Грехи отцов

Я понял, что снимок был сделан в Яблочном саду — позади Стаса виднелась арка. Уже позже он потерял ленту, расстегнул мундир и рубашку.

— Это они хорошо придумали, — прокомментировал статью Фома, подойдя к окну, чтобы открыть раму.

— Что придумали? — не понял я.

— Господина Зимина изобразить таким приятным и непохожим на себя…

Стало понятно, что мой помощник успел пролистать газету перед тем, как принес ее сюда.

— Ты думаешь, это сделали нарочно? — поинтересовался я.

— Знамо дело, — кивнул парень. — Зачем показывать всему Петрограду как выглядит настоящий начальник отдела кустодиев? Вроде бы он на той фотокарточке немного и похож на себя, но на деле никому в здравом уме не придет в голову, что он вживую может оказаться таким жутким.

— Это ты верно подметил, — согласился я.

— Кому надо — те и так поймут, кто перед ними. А посторонние путь ищут того, кто умеет улыбаться да расческой пользоваться… А еще они ему в руку меч пририсовали!

Действительно: довольный Станислав Александрович держал в ладони тонкий клинок в ножнах, усеянных драгоценными камнями.

— Никогда бы он такую штуку не взял бы в руки, — предположил Питерский.

— Это ж какой-то девчачий ножичек!

— И то верно, — согласился я. — Зимин способен создавать ледяные копья и мечи — зачем ему такое странное оружие?

В этот момент из гостевой комнаты вышел лекарь и, заметив нас, смущенно улыбнулся.

— Господа, я совсем заспался! Даже не слышал, как вы покинули покои, Павел Филиппович… Скажите, я не докучал вам ночью своим храпом?

При воспоминаниях о рыке, который издавал этот тщедушный с виду человек, я вздрогнул.

— Мне не особенно спалось, и я выходил сюда. Мы тут поговорили с Людмилой Федоровной.

А когда я вернулся, вы тихо спали…

— Тихо? — удивился Лаврентий Лавович.

— Быть может ваш храп проявляется не каждую ночь…

— Вероятно мне помог визит в монастырь, — оживился парень. — Хотя я и не стал пить снадобье, которое мне вручил монах. И не стал ставить ту штуку…

— Какое снадобье? Какую штуку? — тотчас заинтересовался я.

— Он мне выдал травки, перемешанные с маслами и смолой. Все это было сложено в тряпицу и помещено в баночку, закупоренную крышкой. Монах велел открывать крышку и дышать парами этого сбора.

А потом вкладывать в ноздри выточенную из дерева конструкцию.

— Любопытно, что за конструкция? — заинтересовался я.

— Так вы ж говорите, что не слышали, как я храпел и без всего этого… — подозрительно нахмурился лекарь.

— Может мастер Чехов и не слышал, как вы храпели, Лаврентий Лавович, — откашлявшись сказал Фома, — потому как он человек деликатный. А я вот слышал, как стекла в оконцах дрожат! Вы уж поверьте, дорогой вы наш человек: если монах выдал вам средство от храпа, то вы его обязательно используйте.