1
0Бессердечный Тёмный, которого я впустила в свою душу, бросил меня в самый тяжёлый момент моей жизни. Я выжила и надеялась никогда его больше не встретить. Но судьба свела нас снова. Теперь он держит меня рядом. Это из-за того, что я знаю его тайну или у Тёмного всё же есть сердце? Обязательный ХЭ, даже если кажется, что им и не пахнет)
Светлая ведьма для Темного ректора
— Мы расстаемся, — эхом в пустой аудитории раздаются жестокие слова. Они будто перечеркивают последние полгода жизни.
Рейнард уехал всего на неделю, чтобы решить с отцом вопрос распределения. Он обещал, что сделает что угодно, чтобы остаться рядом со мной, пока я учусь в академии.
Но сейчас мне кажется, что его отъезд был чуть ли не в прошлой жизни. Столько всего произошло. Я предвкушала, как обниму его и утону в защитном коконе рук!
Вместо этого в ушах звенит, и я пытаюсь понять, не ослышалась ли. Делаю шаг навстречу Рейнарду. Но его высокая широкоплечая фигура замирает в дверном проеме. Весь вид его говорит о том, что к нему не стоит приближаться, я чувствую, как из него струится черная магия. Это заставляет меня попятиться.
Вглядываюсь в пронзительно-зеленые глаза того, кто еще неделю назад уверял меня, что он сделает меня своей женой, кем бы я ни была, что бы ни сказал его отец.
Слава Всемудрому, не успела. Как я могла вообще подумать о том, чтобы рассказать об этом потомственному темному инквизитору! Правду говорят, у них нет сердца. Они не умеют сочувствовать — они только используют тех, кто им интересен, а потом выбрасывают человека, словно использованную салфетку.
Почему именно сейчас?! Когда я осталась одна? Когда мой брат, единственный родной человек, не смог сдержать оборот, и королевские инквизиторы заарканили его на месте? Они даже не дали ему возможности попытаться вернуться в человеческую форму.
Качаю головой, не в силах принять, что Рейнард мог поступить со мной так. В груди закипает обида и разрастается боль.
— Глупышка Лейра, неужели ты правда думала, что между ведьмой, даже светлой, и инквизитором что-то может быть серьезное? — легкая пренебрежительная ухмылка искривляет красивое лицо, которого я так любила касаться в минуты нашего уединения.
Сжимаю пальцы, слишком поздно понимая, что в руке колба из тончайшего гремлиновского стекла. Оно с хрустом ломается и осколки впиваются в мою ладонь. На мгновение мне кажется, что Рейнарду не все равно, но потом он бросает все в тем же ледяным тоном:
— Обратись к лекарю, — и выходит из аудитории.
Все еще в оцепенении перевожу взгляд на руку и смотрю, как по ней стекают крупные темно-красные капли впитываясь в белоснежный манжет формы и падая на паркет из беленого дуба.
