Архонт

Несколько секунд я вглядывался в символы, беззвучно радуясь, что не ослеп, и только потом они сложились в надпись, абсолютно лишенную смысла:

Что это значит? Где я?

И самое главное – кто я? В сознании, как хлопья падающего пепла, роились разрозненные обрывки воспоминаний, но любая попытка обратиться к ним вызывала почти физическую боль, будто я касался оголенного нерва.

Надпись исчезла. В условном поле зрения появилась иконка с портретом темноволосой миловидной девушки, которая улыбнулась и, облегченно вздохнув, сообщила:

Голос звучал у меня внутри. Надпись, иконка и девушка тоже были лишь виртуальной проекцией. Я вдруг вспомнил – «мнемоуправляемый субвокал», «визуальный оверлей дополненной реальности». Я знал, что это такое. Но не понимал, о чем она говорит. Инкарнатор? Смутные безликие обрывки воспоминаний. Кто я? Как меня зовут? Кто она такая?

Почему я ничего не помню? Где мы находимся?

Грань. При этом слове опять накатил ужас. Я вновь ощутил себя песчинкой, ничтожной пылинкой в ослепительно-синем пространстве, бесконечном и кошмарном настолько, что один лишь взгляд туда повергал в пучину безумия.

Это было? Или нет? Попытка понять, вспомнить, сама мысль об этом причиняла почти нестерпимую душевную боль.

Человек? Инкарнатор? Криптор? Десница? Я по-прежнему ничего не понимал. О чем она говорит? В сознании царил полный хаос. Как будто почувствовав мое состояние, девушка попыталась успокоить:

Она начала рассказывать. Медленно, объясняя каждую деталь. Ее слова, как плотью, понемногу обрастали обрывками моих воспоминаний, понемногу складывающихся в единую картину. Я постепенно осознавал, кто я, мельком вспоминая фрагменты пройденного пути. Всплывали лица, места, обстоятельства.

А-Зона. Тара Джессика Ли. Форт Энджело. Алиса. Оскал. Кай. Город. Шепот. Одержимые. Инкарнаторы. Люди.

Тяжело. Сложно. Больно. Я – Грэй? Я – Прометей? Я – Первый Легион? Я будто был разбит на тысячу осколков. Дело осложнялось кошмарной болью, которая возникала при попытках склеить все воедино. И еще одно – я воспринимал все как будто сухую хронику, со стороны, испытывая лишь оттенок чувств. Суррогат, а не настоящие эмоции. Это казалось странным, но когитор успокоила – в состоянии «бесплотности» эмоциональная окраска блекла, ибо во многом зависела от гормональной реакции носителя. Восприятие призрака и восприятие живого – очень разные. Нет полноценности, нет настоящих, ярких, будоражащих ощущений.

Я вспомнил – «всегда оставайся человеком». Не то же ли говорил мой предшественник? Управляющая анима, дух Инка – это все-таки не сам Инк-человек, сейчас это ощущалось особенно ясно.

У нас было время. Мы, подобно джинну, заключенному в кувшине, находились в крипторе артефакта, который, скорее всего, сейчас покоился на морском дне.