Александр Солоник: киллер мафии

В беспамятстве подписал, не помню… Может, я, может, и не я. На меня и Отарика хотят повесить, и Сильвестра, которого в сентябре прошлого года взорвали, да много их… Листьева на днях кто-то завалил: удивительно, что еще на меня его не повесили, хотя я ведь в это время уже на шконках сидел.

– Ну и что? – недоуменно спросил молодой.

– А то, что, если меня завалят, получится, что вы, воры, сделаете это с подачи мусоров. То есть менты меня вашими руками убьют, и вы на себя их работу возьмете. Если на мне кровь ваших кентов, то вы меня и казнить должны. Зачем же тогда по телевизору и в газетах об этом писать? Подстава получается, вот что…

– Ну понял, – нахмурился немолодой законник, и залысины его зловеще блеснули в холодном электрическом свете.

– Просто кому-то очень хочется, чтобы меня завалили именно с вашей подачи.

– А ну-ка, выйди на минутку, – приказал тот, что помоложе.

Саша вышел. Амбалы по-прежнему стояли в коридоре, терпеливо ожидая решения паханов.

Спустя минут двадцать из камеры послышался приказ:

Его увели на этаж выше, и больше к нему никто не приходил. Утром, как всегда, зашипело, а затем заверещало радио. И Саша только тогда понял, что после той тяжелой беседы сумел заснуть…

За последующие дни Адвокат сделал для Солоника все, что только мог.

Первым делом подробно ознакомился с актом баллистической экспертизы, которая в подобных случаях чаще всего является решающим доказательством обвинения. Следователь нудно читал заключение, сыпал специальными терминами, демонстрировал многочисленные фототаблицы с обнаруженными гильзами и пулями, извлеченными из тел жертв. Затем защитник долго изучал само дело: российские законы – чистой воды казуистика, и при детальном изучении УК и УПК в деле всегда можно обнаружить что-нибудь подходящее для защиты.

Между тем клиентура буквально рвала Адвоката на части. После нашумевшего убийства Влада Листьева ОМОН, точно сорвавшись с цепи, нагло бесчинствовал в ресторанах, саунах и казино – везде, где могла собираться братва. Задержания пугали вопиющей незаконностью, подсознательно наводя на мысль о том, что Россия прямиком катится в пучину государственного беспредела. Мусора, врываясь в кабак или игорный дом, ставили присутствующих вдоль стен, избивали прикладами. Под шумок срывали с братвы золотые часы, цепочки и браслеты. Братва, естественно, шипела, высказывая Адвокату все, что она думает по этому поводу, но в ментовку жаловаться не собиралась…

Больше всего раздражала слежка. Впрочем, защитник Александра Македонского уже привык к ней, как человек незаметно привыкает к ходу часов или биению собственного сердца. Выяснять, кто его ведет, зачем, для каких целей, пока что не было возможностей.