3
0И этим идущим впереди был флагман!
Фальшборт был пробит в нескольких местах, на грот-мачте снесло почти все, что там оставалось, сама мачта угрожающе качалась, волны то и дело захлестывали порты нижней палубы, но пушки все равно били. А что еще оставалось?
«Святой Эберхард» отвалился, в линии зияла дыра, в которую и бросились оба противника «Эбби». Дальний пошел наперерез «Гордости Эйнрехта», ближний, прибавив парусов, догонял «Ноордкроне». Йозев Канмахер не успел стать адмиралом, но намерения фрошера он разгадал. Линеал с котообразной тварью на носу собирался зайти с кормы и расстрелять беззащитную мишень в упор. Зепп, как завороженный, смотрел на оскалившуюся зубастую башку, позабыв обо всем на свете. Даже о «Франциске», а ударил именно он.
Треск ломающейся древесины, щелканье рвущихся снастей, водопад обломков...
– Фок-стеньга сломалась!
– Руль не слушается!
Нижняя палуба замешкалась, верхняя рявкнула огнем вразнобой, но батареи второй палубы били ровно и спокойно, с той частотой, с какой позволяли орудия. Значит, Ойленбах жив и ведет бой.
– Ну, Адольф, что там с мачтой?
– Ванты держат... Все рухнуло за правый борт, мы почти на якоре, Олаф.
– Рубим, – фок Шнееталь схватился за рупор. – Цельтесь выше! – шаутбенахт не говорил, а хрипел. – Бей по мачтам!
Кто-то не услышал или не понял, добрая половина орудий бухнула быстро, но бесполезно, у остальных прислуга замешкалась, вытаскивая клинья и меняя прицел. Чугунный град прошелся по парусам и мачтам «Франциска»; разломился на части, рухнул вниз грот-марса-рей, превратились в лохмотья паруса фок-мачты.
Канониры Ойленбаха делали невозможное, быстрей заряжать не смог бы никто, но строй фрошеров был плотнее, а артиллеристы не уступали дриксенским, по крайней мере флагманские.
С громким хлопком лопнул грот-стеньга-бакштаг, что-то отскочило от последней, чудом уцелевшей сетки, шлепнулось о палубу, и снова свист, треск, непонятное, стонущее рычание. Кто может так кричать – человек или корабль?
«Франциск» бил побатарейно, не позволяя ни передохнуть, ни толком исправить повреждения, а рядом прижимала уши «Закатная кошка». До нее осталось не больше сотни бье, а стреноженная тянущимися за ней обломками «Ноордкроне» не могла как следует маневрировать. Трехпалубная наглая гадина не замедлила воспользоваться своим преимуществом. Издевательски медленно развернувшись, она поползла вдоль кормы «Ноордкроне», разряжая одну за другой пушки левого борта.
Удар, палуба куда-то уходит, нога скользит, подвернувшаяся под руку веревка рвется, навстречу несется что-то черно-бело-красное. Черная копоть, белые доски, алая кровь... Это – палуба, а он упал. Нужно встать и что-то наконец делать...
