3
0Йозев приподнялся на руках, прямо над ним просвистел ураган чугуна, разбивая, дробя и калеча. «Франциск»... присоединился к твари, но Йозев Канмахер все равно встанет, он не червяк, он офицер Его Величества, он лейтенант с «Ноордкроне»...
На шканцах отец Александер и двое моряков вытаскивают из-под груды обломков бьющегося артиллериста. Бедняга судорожно дергается и замирает. Священник, осенив тело знаком, спешит на шкафут, там тоже люди: мертвые, умирающие, просто раненые.
Зепп отчаянно шмыгнул носом и поднялся, во рту стало солоно от крови. Ничего, бывает хуже. И будет.
Неприятель с кормы куда-то исчез, а Ледяной Олаф был жив! Он стоял на руле, широко расставив ноги, парадный шлем куда-то делся, лицо измазано гарью.
Ветер растрепал волосы, отогнал дымовой саван, и Зепп увидел «Закатную тварь». Она никуда не делась, это на «Эберхарде» кое-как поставили паруса и бросились на помощь флагману. Из последних сил. Фрошеру пришлось оставить их в покое, только надолго ли?
– Ты цел? – фок Шнееталь, тоже живой.
– Господин шаутбенахт...
– Мы набираем воду, – корабельный плотник щурит красные, заплывающие слезами глаза, – очень быстро. Два бье в трюме. Мы залатали дыру у канатного ящика, но где-то еще одна... Мне нужны люди у помп и в трюмах.
– Иду, – прохрипел фок Шнееталь, хватая Йозева за плечо, – оставляю... батарею левого борта на вас.
– К орудиям! – заорал Зепп, хватаясь за теплый, тяжелый ствол. Кому он кричит? Мертвым, раненым, самому себе?
Он не понял, откуда они появились. Спрыгнули сверху, вылезли из люка, прибежали со шканцев, поднялись с окровавленной палубы, как и он несколькими минутами раньше.
– Баньте, – рявкнул Йозев в капитанский рупор, чувствуя, что его подхватило и понесло, – как положено! А то руки поотрывает!
Прибежали подносчики пороха с картузами. Кто их прислал? Шнееталь? Ойленбах?
Пушки заряжали быстро и при этом чудовищно медленно, а «Франциск» приближался молча и равнодушно, сокращая дистанцию до пистолетного выстрела.
– Готовьс! – у него не было ни платка, ни шпаги, пришлось содрать с шеи превратившийся в жгут шарф. – Фитили...
Альмейда выстрелил первым. Тяжелые пушки промолчали, ударили батареи второй и верхних палуб, картечный залп прямо-таки вымел шканцы и шкафут «Ноордкроне». Как Зепп выжил, он не понял. Двоих канониров разорвало в куски, подносчик упал с оторванной рукой. То есть сначала упала рука, она лежала на красных досках, словно желая их процарапать.
Зепп отвернулся, схватившись за горло. Обломки и тела, тела и обломки. Отец Александер, придавленный грот-реем, груда тел у обломка мачты, мертвый боцман, вцепившийся в свою дудку. Стоны, ругань, треск дерева... Где адмирал? Где фок Шнееталь? Ойленбах? Блаухан?
Качнувшись, Йозев Канмахер оперся спиной о лафет орудия.
