3
0– Я не знаю собачьего слова, – с достоинством произнес Валме, – просто я обаятелен и галантен.
Шеманталь прыснул и исчез. Надо полагать, побежал делиться. За семь дней пути адуаны возлюбили салонные разговоры, но иной любовью, нежели благородные дамы. Стоило Марселю произнести нечто куртуазное, раздавалось счастливое ржанье, а новенькое словцо передавалось из уст в уста. Валме, как мог, радовал новых приятелей, но запас утонченностей таял не по дням, а по часам.
– Эй, – заорали от костров, – поспевает!
Котик насторожился и вскочил с громким, растерянным лаем, перешедшим в вой. Алая полоса рванула вверх, разворачиваясь, словно багровое знамя, и уперлась в слизнувшую звезды облачную гряду.
– Вот она! – выкрикнул Шеманталь. – Вот!
Самозабвенно взвыл Лово, налетевший с востока ветер взбудоражил мертвую траву, понесся дальше, туда, где на багровом бархате чернела зубчатая башня, над вершиной которой висел алый диск.
– Жабу их соловей, – полковник Коннер ухватил за ошейник своего волкодава. – Третий раз! Может, хватит...
– Она все-таки есть, – пробормотал Валме, разглядывая выросшую в холмах сказку, над которой кружилось воронье.
– А то, – откликнулся Коннер, – нет, ну третий же раз!
– Придержи Котика, – Марсель пихнул скулящую псину Шеманталю, – я сейчас!
За ногу зацепилась какая-то петля, глупая зверюга вырвалась и побежала следом, запахло горелым. Если это мираж, труба ничего не изменит, а если нет? Труба, на удивление, оказалась в первой же сумке. Марсель припал к окуляру и едва не завопил. Башня стала ближе, она не дрожала, не расплывалась, а на верхней площадке меж потрепанных непогодой зубцов кто-то стоял. Валме видел четкий, стройный силуэт, без сомнения, мужской.
Человек – хозяин? узник? страж? – поднес руку ко лбу, вглядываясь вдаль. Что можно разглядеть в закатном пламени? Небо прочертили длинные крылья, хищная птица опустилась на каменный зубец и замерла. Незнакомец тряхнул головой и отступил в глубь площадки, слился с темнотой...
– Валме, – Бадильо вынул из рук Марселя трубу. – Позвольте мне!
– Прошу вас, – вежливо ответил язык виконта, – тем более она ваша.
Башня вновь стала далеким черным столбом с резной верхушкой. Если ее можно разглядеть, то до нее можно доскакать, только есть ли у нее дверь? Добраться до цели и не смочь войти – что может быть обидней?
– Не к добру это, – сказал кто-то грубый и встревоженный, – как есть не к добру!
– Ой, матушки, красота-то какая!
– Не бойсь, продеремся.
– А куда деваться-то...
Черная стая над башней бестолково заметалась, прошивая небо корявыми стежками. Алый диск задрожал, побежали неистовые сполохи. Багряное, оранжевое, желтое... Обезумевшим изумрудом вспыхнула незнакомая звезда, вздрогнула, покатилась вниз.
