3
0– Но корабль на гербе у них остался.
– Корабль еще не самое худшее, – в глазах Вальдеса плясали рыжие отблески, словно вице-адмирал глядел в огонь. – Бергеры чудовищно добродетельны. Взять хотя бы моего дядюшку. Представляешь, он ни разу, повторяю, ни разу не изменил тетушке. По крайней мере, он так полагает.
– То есть? – не понял Луиджи, пытаясь не думать о красном солнце, которое, казалось, раздумало садиться.
– Ну, – сощурился Кэналлиец, – бывают обстоятельства, в которых добродетель, сама о том не подозревая, попадает в лапки к пороку...
– Ротгер, – не выдержал Луиджи, – тебе не кажется, что солнце стало выше?
– Что? – Вальдес обернулся на красное пятно. – Точно, пляшет! Здесь это случается, особенно перед войной...
Пока адуаны разбирали вьюки, ставили палатки, отгоняли лошадей, стемнело, лишь на юго-западе дрожало малиновое зарево, над которым сквозь вечернюю синеву начинали проступать звезды. Пока лишь самые яркие.
Ночь обещала быть ясной и холодной, последняя ночь их отряда. Завтра Коннер свернет к гайифскому тракту, через два дня предстоит разлука с Бадильо. Полковник перережет алатскую дорогу, если, разумеется, этого не сделала каделская армия. В последнее верилось с трудом. Господин генерал от инфантерии Заль по собственному почину даже штаны не менял. Так, по крайней мере, утверждал Дьегаррон, и Марсель Валме не имел никаких оснований усомниться в его словах.
Виконт пару раз нагнулся назад, разминая затекшую спину, и погладил вынырнувшего из сумерек Котика. Волкодав зевнул во всю крокодилью пасть, развалился у ног виконта и часто задышал. Вечер был не из теплых, но в такой шубе можно и на земле поваляться.
– Надо же, – Орельен Шеманталь поудобней перехватил какую-то сумку, – Котик ради вас кашеваров и тех бросил.
Виконт скромно улыбнулся и потрепал пса за обрубленным ухом. Вполне вероятно, блохастым, но в последнее время Валме стал терпим ко многим несообразностям. А ко многим – нетерпим.
– Что значит какая-то каша в сравнении с дружбой, – возмутился Марсель, – особенно несварившаяся.
– Вот-вот, – младший брат адуанского генерала был не дурак поболтать. – Только вы, сударь, все одно слово песье знаете.
Собаки Марселя и впрямь любили, даже левретка Марианны, обожавшая хватать за ляжки поклонников хозяйки. Собачьей причуде Валме и был обязан своим успехом у прелестной баронессы. Предыдущий покровитель Марианны во время визита в спальню красавицы пострадал от зубок Эвро и потребовал изгнания злодейки. Баронесса горестно вздохнула и изгнала любовника. В тот же вечер Марселя навестил господин Капуль-Гизайль и передал приглашение, каковое было немедленно принято. Позже Марианна говорила, что милая Эвро не пощадила зубок ради счастья госпожи.
