0
0– Так что – лежи.
Какое-то время они молчали, затем Мерида сказала:
– Я хочу посмотреть твои раны. Пока нас не атакуют…
– Но… – попытался протестовать Муромцев.
Мерида его не слушала. Быстро и ловко она расстегнула на Муромцеве одежду и озабоченно покачала головой.
– Что, все так плохо? – спросил он, наблюдая за выражением ее лица.
– Сколько вы намерены пробыть здесь? – вопросом на вопрос ответила Мерида.
– Пока не прибудут наши, – ответил Муромцев.
– Сколько? – повторила вопрос Мерида.
– Пять или шесть часов, – сказал Муромцев. – Может, семь…
Женщина ничего не сказала, даже выражение ее лица не поменялось. Она лишь поправила бинты на Муромцеве, привела в порядок его одежду, и все.
– Юра, – позвал Муромцев Павленко. – Что там видно?
– Пока ничего нового, – ответил Павленко. – Ты лежи…
– Лежу… – вздохнул Муромцев.
Но лежать без движения, да при этом еще и не разговаривать, Муромцеву было трудно. Он боялся, что опять потеряет сознание, и на этот раз, может статься, надолго. А этого никак нельзя было допустить. Потому что как же Павленко будет сражаться – один? Да к тому же не исключено, что американцы пожелают затеять с советскими спецназовцами еще какие-нибудь переговоры. А кто сможет им ответить, кроме него, Муромцева?
– Зачем ты это делаешь? – спросил он у Мериды.
– Что именно? – взглянула на него женщина.
– Перевязываешь меня, ухаживаешь…
– А ты не понимаешь?
– И понимаю, и не понимаю…
– Тогда отбрось то, чего не понимаешь, и думай о том, что понимаешь, – усмехнулась женщина. – И все будет просто.
– Вот как, – удивленно произнес Муромцев. – Тогда все будет просто. Действительно…
Минуты две он молчал, затем вновь задал Мериде вопрос:
– Зачем ты пошла в армию?
– А ты – зачем? – в свою очередь спросила Мерида.
– Я – мужчина. Армия – дело мужское.
– А какое же дело женское?
– Ну… – поразмыслил Муромцев. – Печь хлеб. Пеленать дитя. Сажать цветы. Смотреть в окно – не идет ли ее мужчина.
– Откуда? – взглянула на него Мерида.
– Без разницы… С войны. С работы. Из дальних странствий. Есть много чисто мужских дорог, по которым уходят мужчины. И по которым возвращаются…
– Может, это для вас сказка. А для нас – это жизнь. Мы так живем.
– Тогда – красивая русская сказка.
– Тогда – мы живем в красивой сказке. Разве это плохо?
– У тебя есть женщина, которая тебя ждет?
– Вот и у меня нет мужчины, которого бы я встречала, глядя в окно. А в армии хорошо платят.
– В армии еще и стреляют. И убивают.
– Не всегда же. И не всех…
– Не всех. Но вот меня…
– Ва-си-лий, – по слогам выговорила Мерида.
– Почти правильно, – через силу улыбнулся Муромцев.
– Ваши самолеты и вправду прилетят? – после короткого молчания спросила Мерида.
