0
0Добавьте сюда ваш оглушительный провал с Ульбрихтом, и картина сложится полностью. Замечательная картина, не правда ли? Называется «Как мы проиграли Советам битву за Берлинскую стену». Или что-то в этом роде. И что вы на это скажете, сэр?
– За поражениями следуют победы, – спокойно ответил застегнутый джентльмен. – Проиграно лишь одно сражение, а не вся война в целом. И потому сейчас моя задача – добиться возвращения моих людей из Восточного Берлина. Живыми и невредимыми.
– О, да вы философ! – устало махнул рукой генерал Галлахер. – А еще – великий гуманист! Знаете что? Убирайтесь-ка с моих глаз! Вместе со всей вашей философией, альтруизмом и вашими бестолковыми подчиненными! И – готовьтесь получать заслуженную награду!
Застегнутый джентльмен тускло сверкнул очками, молча поднялся и вышел.
– А давай-ка сюда кого-нибудь из этих молодцов! – махнул рукой Терко. – Побеседуем с ним по душам. А будет упрямиться один, побеседуем с другим. Моника, а вы будете переводить.
Молчаливые парни без перевода поняли просьбу Терко и вскоре вывели из помещения одного из пленных. Он был высок и мускулист, у него были рыжие волосы и зеленые злые глаза.
– Хорош! – одобрительно и вместе с тем насмешливо произнес Терко. – Красавец! А ведь все равно наша взяла! Моника, переведите ему.
Моника перевела, пленный ничего не сказал, лишь еще злее сверкнул глазами.
– Между прочим, напрасно ты на меня зыркаешь, – сказал Терко. – Тебе на меня не зыркать надо, а честно и подробно отвечать на мои вопросы. Потому что ты не в той ситуации, чтобы на меня зыркать. Хреновая у тебя ситуация, вот что я тебе скажу! Моника, переведите.
– Не могу подобрать английский аналог к слову «хреновая», – улыбнулась Моника. – Получается или бессмыслица, или нечто совсем нецензурное.
– Ну, шпарьте по-нецензурному! – улыбнулся Терко. – Оно еще и лучше. Может, быстрее дойдет.
Моника покачала головой и заговорила по-английски. В ответ американец лишь презрительно усмехнулся.
– Кажется, сэр не понимает, – огорченно вздохнул Терко. – Или пытается изображать из себя героя. Ну, так вот что ему скажите. Не хочет говорить – не надо. Скажут другие. А его я сейчас пристрелю. Как преступника, который совершил тяжкое государственное преступление. Попытка похищения первого лица государства – это тебе не кража яблок в соседском саду. За это убивают. Тем более что взят он в самый момент совершения преступления, практически за руку. С оружием. Вот так и скажите этому ковбою.
Моника добросовестно перевела.
