0
0– У меня предложение: грузимся в машину и едем по предполагаемому маршруту товарища Ульбрихта. Так сказать, ему навстречу. Уве, переведи своим парням! Ничего другого мне в голову не приходит.
– Похоже, мы дождались, – сказал Рябов, пристально всматриваясь сквозь окно. – Кажется, эти милые ребята планируют нас атаковать. Видишь, собрались на взлетке? Совещаются…
– Вижу, – скривился Богданов. – Те, которые в черной одежде, должно быть, немецкая охрана аэродрома. А вот те, что в пятнистой…
– Американцы! – уверенно предположил Рябов. – Кому же тут быть, как не им?
– Они, красавцы! – согласился Богданов.
Он взял рацию, щелкнул тумблером и произнес:
– Второй, я Первый! Как меня слышишь?
– Слышу, – отозвалась рация голосом Дубко.
– Доложи обстановку.
– Обстановка как на первомайском параде, – в голосе Дубко послышалась спокойная ирония. – Внизу – сплошные колонны. Не хватает только транспарантов.
– Будь на связи, – сказал Богданов.
– Всенепременно, – с той же иронией ответил Дубко и отключился.
– Третий, я Первый, – опять произнес Богданов, щелкнув тумблером.
– Первый, я Третий, – отозвалась рация. Это был Павленко.
– Доложите обстановку.
– Пока тихо. Но вороны уже кружат.
– Понятно. Как Василий?
– Частушки петь сможет?
– Говорит, что попробует.
– Тогда пусть споет. Лучше – в ответ.
– Споем и спляшем, – пообещал Павленко, и рация умолкла.
– Патронов бы хватило… – с сомнением произнес Рябов.
– Будем лупить одиночными, – сказал Богданов. – Так, чтобы каждая пуля – в цель.
– Как обычно, – понимающе кивнул Рябов.
– Вот именно, – подтвердил Богданов.
– Глянь, они засуетились, – сказал Рябов, всматриваясь в окно. – Не иначе как попрут сейчас в атаку. В психическую…
– Вряд ли, – не согласился Богданов. – Для чего им переть в лоб, когда можно в обход. Нет, тут что-то другое… А, понятно! Кажется, они решили вступить с нами в переговоры! Сейчас начнут пугать… Обычная тактика!
– Мне уже заранее страшно, – желчно усмехнулся Рябов.
– Вообще-то это хорошо, – сказал Богданов. – Переговоры, то-се… А время, между тем, движется. Наши, я так думаю, уже вылетели.
Богданов оказался прав. Перед тем как пойти на приступ, командование аэродрома решило вступить с советскими спецназовцами в переговоры. Это была старая, надежная и не раз себя оправдавшая тактика. Действительно, если тех, кого берут приступом, мало, а тех, кто идет на приступ, много, то обороняющимся лучше сдаться. Потому что – какие у них шансы? Если разобраться – никаких. А жизнь, как известно, одна.
– Русские! – вдруг раздался громкий металлический голос откуда-то снизу и одновременно со всех сторон. Говорили по-русски. – Мы знаем, что вас мало, всего пять человек. У вас наши люди, которых вы взяли в заложники. Нас много.
