0
0Чувство голода Сергея было сильным, но переживания, сомнения еще сильнее; поэтому ел он вяло, без удовольствия, от обеих порций оставалось по трети. Первый раз он поделился с Максом, во второй — оставил до того момента, когда проснется сын, потому что приносившая еду женщина раздала ее только бодрствующим пленникам.
В помещении не было окон и света, но глаза всех троих настолько уже привыкли к темноте, что мужчины не ощущали дискомфорта. Сергей дремал, просыпался и все поглядывал на сына. Денис спал. Он не метался во сне, лежал ровно, в одной и той же позе. Поскольку в комнате было тепло, Сергей снял свой толстый шерстяной вязаный свитер и укрыл им мальчика.
Сергей уже наперед знал, какое предложение он услышит от Тихона. Пусть ребенок попробует излечить Анну, тогда я вас отпущу. Денис, возможно, и попробует… Хватит ли у него сил? Но самое главное: вне зависимости от того, поможет Денис Анне или нет, по доброй воле Тихон их не отпустит. Значит — все равно побег. Надо бы обсудить это с Ангином и Максом…
Тихон Игнатьевич пришел к пленникам сам — твердой, уверенной походкой. Он как будто стал даже выше ростом. В руке держал керосиновую лампу.
— Который час? — спросил его Сергей.
— Семь утра… Я хотел поговорить…
— Знаю я, о чем вы хотите говорить, — сказал Сергей.
— М-да… — Тихон Игнатьевич мялся на пороге. Лампа в его руке подрагивала, отбрасывая на стены причудливые тени. — Но, раз ребенок спит…
— Ребенок не спит, — чистым голосом, в котором не было и следа сонной хрипотцы, сказал Денис.
Откинув свитер, он легко поднялся на ноги. Черт, подумал Сергей. Этого-то я и боялся!
— Вы хотите, чтобы я посмотрел, что можно сделать для Анны, — утвердительно сказал Денис и тут же, не дожидаясь ответа, продолжил: — Отведите меня к ней.
Обойдя ошарашенного Тихона, мальчик решительно вышел в коридор. Поднявшись с матрасов, Сергей, Макс и Ангин поплелись за ним.
В комнате, где лежала девушка, было светло: в разных местах стояло не меньше десятка керосиновых ламп, больших и поменьше. Но здесь не было прогорклого запаха, оставляющего во рту неприятный кислый привкус.
— В лампах очищенный керосин? — шепотом спросил Сергей у Тихона.
Девушка лежала на старом, рассохшемся, но довольно просторном диване на трех матрасах и подобии подушек, укрытая пледом пли одеялом из заботливо и умело сшитых шкурок. Открыта была только голова ее, с бледным лицом, когда-то красивым, теперь изъеденным уродливыми язвами и чирьями, и коротко стриженными темно-русыми волосами. Покой Анны берегли две женщины с угрюмыми, плохо промытыми лицами.
В комнате, к удивлению Сергея, было достаточно воздуха.
