Мраморный рай

Но в лесу нехорошо, долинные там часто гибнут… А шьют наши умелицы, уж как могут… — Он развернул ногу так, чтобы Денису было видно. — Вот.

По всей икре худющей левой ноги, покрытой редкими седыми волосами, начинаясь чуть выше лодыжки и заканчиваясь почти под коленкой, змеился уродливый темно-розовый шрам.

Ангин, Макс и Сергей во все глаза смотрели на Дениса. Тот подобрался, опустился на колени, не глядя на Тихона, сказал:

— Вы не бойтесь, больно не будет…

И медленно приложил ладошку левой руки к основанию шрама, а через пару секунд правой — к вершине.

Сначала ничего не происходило; все присутствующие замерли, а Тихон Игнатьевич смотрел на мальчика с бесконечным удивлением. Потом в воздухе поплыл тонкий, едва уловимый запах горелых проводов… И звук. Тихий, на одной ноте, похожий на комариный писк.

Денис сидел на коленях, зажмурившись, обхватив ладонями ногу седого.

Сколько прошло времени? Час, а быть может — несколько минут. Денис открыл глаза, отнял руки от шрама, поднялся на ноги и, не глядя на изумленного Тихона Игнатьевича, шатающейся пьяной походкой подошел к отцу.

— Я устал и хочу спать… — пробормотал он. — Папуля, я очень устал…

Сергей подхватил его на руки и усадил к себе на колени. Седой наконец обрел дар речи.

— Встань, пройди и узнаешь, — сказал Макс.

Тихон Игнатьевич, опершись на подлокотники кресла, тяжело поднялся и двинулся в сторону двери, припадая на левую ногу.

— Ты можешь не хромать?! — заорал на него Макс. Седой вздрогнул, скривился; зажмурившись и готовясь упасть, наступил на левую ногу… и лицо его просветлело.

— Папа, я очень хочу спать, — повторил мальчик.

Их отконвоировали в ту же комнату — но матрасы на этот раз оказались толще, мягче и удобнее.

Какое было время суток, Сергей решительно не представлял. Денис, улегшись, несколько раз шевельнулся и затих. Мужчины придвинули матрасы к стене и расселись молча. Разговаривать не хотелось; каждый размышлял о своем.

Сергей — о том, что теперь они застряли здесь. Возможно, когда-то Тихон и был неплохим мужичком, но жизнь заставляет приспосабливаться, учит дурному. Заполучив такое чудо, как Денис, старикан вряд ли согласится расстаться с ним, пока не вытянет из мальчика всю его силу по капле. Взрослых, чтобы не мешали, будет держать взаперти или вообще убьет. А Денис мал и слаб, долго он не протянет. Надо что-то придумать… Бежать, вырываться.

И не затягивать с этим, потому что самому Сергею и осталось-то уже не так много…

Дважды в их комнату хмурые грязные женщины приносили еду: консервы, сухари (на этот раз без привкусов и посторонних запахов) и чай, который был похож на тот, старый напиток, заваривавшийся из пакетиков, — его Сергей помнил еще из времен юности…

Макс и Ангин сметали свои порции мгновенно.