8
0– Это твоя вина – все, что произошло! Это ты пришел на войну красивым юнцом! И думал, что это будет красивая картинка, как в книжках? С благородством и ратными подвигами? А посидев пару дней в плену в камере, преисполнился жаждой мести, как же! Идиот! Да если бы не его приказ взять тебя живым, ты валялся бы мертвым прямо возле того лесочка! И никто даже не подобрал бы твое тело.
Александр вскрикнул от неожиданности. Не от боли. Вжавшись в стену. И перевел испуганный взгляд на Рейвена. Впервые видел такую боевую магию в действии. Впервые видел темную магию… на себе. Почти на себе. Скоро Рейвен перестанет издеваться, и придется ощущать темную магию на своей коже. Бр-р, паршивое ощущение.
– А что лес? – Александр вскинул голову гордо и дерзко сверкнул глазами. – У меня погиб весь отряд! Каждый крестьянин, который пошел воевать за меня, погиб! Ты понимаешь, какая это ответственность, Рейвен?! Я не собирался прятаться за спинами людей, прикрываясь их низким происхождением! Они должны были выжить! Или если погибнуть… то вместе со мной! А твой подчиненный, которого ты оставил за главного… притащил меня, как дурного щенка на поводке. К себе в лагерь! Еще и… в хорошую палатку определил! Захаживал пообщаться, выведать «по-хорошему» планы моего руководства! Еще бы в шахматы со мной там сыграл!
Александр не выдержал и сплюнул под ноги, демонстрируя глубочайшее презрение… к самому себе, выжившему? В такой ситуации.
– А что, пытать тебя сразу нужно было?! – Рейвен уставился на Александра во все глаза, даже темная молния на миг замерла в руке. – Так значит… тебя унижение оскорбило, герой? То, что тебя потрепали слегка, как щенка, и в клетку посадили? За это ты решил пленить меня в ответ? За это сломал мою жизнь, гордая ты скотина?
Рейвен прошипел эти слова змеей. И словно вторя его голосу, ярче затрещала молния в руке. О, Александр не успел бы ему ответить. При всем желании не сумел бы рассказать свою правду. Ведь Рейвен вскинул ладонь. Молния изогнулась в воздухе стремительно, зло. Гибкая, трескучая, темная, она ударила между лопаток Александра. И его тело буквально выгнуло от боли, лишь цепи, за которые он судорожно ухватился, не дали упасть от первой же атаки к носкам начищенных черных сапог.
Александр задохнулся от боли, пронзившей все его тело. Какой-то особенной боли, будто сама тьма вошла под кожу. Не сразу отпустило. Не сразу дало сделать вдох. На удивление он не закричал. Так жестко сцепил зубы, что с губ не сорвалось и стона. Это… не понравится Рейвену. Но Александру плевать. Не станет унижаться перед врагом. И хотя все было совсем иначе в плену, Александр не стал сообщать об этом Рейвену. Помнилось, как Грэм – его правая рука – шипел на ухо, что все, что делается с пленником, сделано по приказу свыше.
