1
0И поскольку она выполняет важную миссию Его Величества, будьте любезны сейчас же найти ей место для отдыха, где она сможет поесть и обсушиться, будь это хоть ваша собственная комната.
По лицу бедного малого, удерживаемого тонкими, но словно железными пальцами Аркадиуса, пробежали все цвета радуги. Слова «Его Величество» исторгли из его груди стон. Он в отчаянии всплеснул своими короткими руками и взглянул на молодую женщину полными слез глазами.
– Но у меня больше нет своей комнаты, князь! Я вынужден был отдать ее адъютанту герцога де Ровинго. В данный момент мадам Робино, моя супруга, готовит мне постель в буфетной. Я не могу решиться предложить ее госпоже… или я должен сказать: ее сиятельству? – закончил он со страхом, вызвавшим улыбку у Жоливаля. Очевидно, добряк лихорадочно спрашивал себя, не была ли эта очаровательная брюнетка какой-нибудь малоизвестной сестрой Императора. У них, Бонапартов, такая большая семья!
– Говорите просто госпожа, но найдите что-нибудь.
В тот момент, когда Робино подумал, что не проще ли будет упасть в обморок, чтобы избежать необходимости выполнить требование, какой-то австрийский офицер в изящном светло-коричневом мундире ландвера, уже некоторое время с возрастающим интересом вглядывавшийся в прекрасное бледное лицо Марианны, приблизился и, слегка щелкнув каблуками, поклонился молодой женщине. А она с закрытыми глазами прислонилась к стене, совершенно равнодушная к ведущимся переговорам.
– Позвольте мне представиться: князь Клари унд Алдринген, чрезвычайный посол Его Величества Императора Австрии! Я занимаю две комнаты в этой гостинице: пусть сударыня окажет мне милость согласиться…
Восклицание Робино одновременно с чопорным поклоном Жоливаля прервали его слова.
– Боже! Монсиньор уже вернулся? И я не встретил монсиньора! Разве монсиньор не должен ужинать во дворце?
Австрийский князь, высокий мужчина лет тридцати с тонким, умным лицом под густой шапкой светлых волос, весело рассмеялся.
– Очень жаль, дорогой хозяин, но вам придется поискать, чем накормить меня. Я не ужинал во дворце, потому что никто не будет там ужинать.
– Неужели повар по ошибке проткнул себя шпагой? – улыбнулся Жоливаль.
– Вовсе нет. На самом деле двор собрался в большом зале, ожидая приглашения к столу, когда Дюрок объявил, что Их Величества удалились в свои апартаменты… и что ужина не будет. Но теперь я благословляю это неожиданное возвращение, которое я только что проклинал, раз оно позволяет мне, сударыня, быть вам чем-то полезным.
Последние слова, разумеется, адресовались Марианне, но она осталась бесчувственной к их любезному содержанию и даже не поблагодарила.
