Девочка стального магната

Теперь осталось только подготовить квартиру. Что я и делаю, одновременно обдумывая, почему Ульяна так и не взяла трубку за эту неделю.

Я никогда ей не звонила, но после произошедшего стала чувствовать свою вину. Без отчётливой, но при этом острую.

Ведь я не хотела Бориса. Даже не думала о его внимании, тем не менее, возможно, разрушила распланированную жизнь сестры.

Не важно, что мы никогда не были близки. Да и ее слова насчет жены так и всплывали в памяти снова и снова, как дразнящий рыбака лосось.

Но Борис ответил на мой вопрос, а на счет большего я интересоваться не решалась. Какая она была? Любил ли он ее? Где она сейчас?

Лампочки на елке загорелись, светом изгоняя неприятных, как тьма, вопросов.

Борис не знал, что я готовлю ему сюрприз. Но пока он был в командировке, я пригласила человека. Он установил в нашей спальне шест.

А Ольга, хоть и обиженная тем, что ее школу танцев чуть не закрыли, помогла подготовить номер.

Я не знала, что подарить человеку, который имеет все. «И всех», – шутит со мной подсознание. Поэтому решила, что лучший подарок – это мое тело, раз уж он им так восхищается.

А еще, первая сессия, сданная без долгов.

Кроме этого я планировала поговорить с Борисом о своей учебе.

Я не хотела больше оставаться на экономическом. Мне казалось, что стены аудитории душат, а каждая лекция о цифрах и банковской системе каторжный труд.

Я не оставила мечты о театральном и надеялась, что Борис примет это.

Но прежде, чем к этому разговору приступать, его надо хорошо напоить и задобрить.

Даже если он полусонный даст обещанное, то никогда не заберет его назад.

Отойдя назад, я с довольно гляжу на украшенную елку. Огоньки от нее отражаются в панорамном окне, создав в полумраке квартиры немного волшебства и магии.

Борис должен вот-вот приехать.

Надеюсь, он будет уставший. В такие моменты он особенно ненасытный, словно нашим возбужденным дыханием можно избавиться от тягот рабочего дня.

Слышу с боку шипение и усмехаясь.

– Не бурчи, тебе даже идет, – смотрю я на шапку зайчика, в которую еле-еле одела Виктора.

Пара царапин на руках стоили вида его недовольной морды.

– Зато теперь ты пушистый зайчик. Неужели нельзя хоть раз в год пойти мне на уступки?

С телефона слышу будильник. Без пяти восемь.

Бегу звонить родителям. У них вот-вот наступит полночь.

Пара мгновений и я почти глохну, когда в перепонки мне врезается шум праздника.

Все родственники и друзья собрались за столом и пытаются мне что-то сказать, активно жестикулируя руками.

Плачу, потому что такие моменты были самыми любимыми и искренними.

Уле не нравился этот бедлам, а я ощущала себя частью чего-то важного и кайфовала.

Я отправляю маме воздушный поцелуй, она мне улыбается, но вдруг хмурится, пытается что-то спросить.