0
0Грустная песня, если задуматься о словах…
Как и обещал, по приезду на Рублевку, тут же «ворую» Лисицыну из собственного дома. Очень хочется провести время с ней наедине, а не среди шумной толпы гостей, коих созвала матушка.
Полдень, жара, и вот мы несемся по раскаленному асфальту навстречу ветру. Лисичка обнимает меня и то и дело радостно визжит, когда я начинаю ускоряться и петлять, обгоняя медленно плетущиеся автомобили.
Съезжаю с трассы и поворачиваю направо. Именно туда убегает проселочная дорога, ведущая к тому месту, которое я хочу ей показать. Пять минут спустя глушу мотоцикл и ищу глазами метку.
— Это здесь? — Лисицына снимает шлем и озирается по сторонам.
— Дальше пешком, — слезая с мотоцикла, сообщаю я, заприметив знак на дереве. — Нам туда. Идем?
Я беру девчонку за руку и несколько секунд тупо откровенно ее разглядываю.
— Красивая ты у меня, Лисичка…
Она качает головой, мило смущается и чуть сильнее сжимает пальчиками мою ладонь.
— Это платье так на тебя действует? — смеется.
Абсолютно не осознает насколько привлекательна. Сарафан еще этот… белый в красный горошек.
— Оно сидит на тебе отлично.
Убийственно хорошо я бы сказал. Мой взгляд скользит от изгиба оголенных плечей до стройных ножек, между тем ненадолго задержавшись на манящей ложбинке.
Как вообще мне выжить сегодня, кто-нибудь подскажет?
— Ром, я поймала себя на мысли, что мне нравится кататься с тобой на мотоцикле, — признается вдруг Алена, когда мы идем по извилистой тропинке, все больше углубляясь в лес.
— Да ну? — вскидываю бровь.
— Очень нравится! Невероятные ощущения, особенно когда едешь без шлема! — делится она со мной впечатлениями. — Волосы развеваются на ветру, мимо проносятся деревья и автомобили. Тревожно, боязно, но так волнительно! Внутри чувство свободы, легкости, и хочется, чтобы эти минуты длились вечно.
Отлично понимаю, о чем она говорит. Я свою жизнь без мотоцикла вообще не представляю.
— Помню нашу первую поездку, клянусь, ты была похожа на буратино! — не могу сдержать рвущийся наружу хохот, когда в памяти всплывает испуганное выражение ее лица, отражающее весь тот ужас, который она испытала, глядя на моего железного друга.
— Было очень страшно, Ром, и я жутко смущалась, потому что мне пришлось за тебя держаться, — откровенничает она.
— Ты так вцепилась в меня тогда. Ей богу, думал, что твои пальчики доберутся до самой печенки, — громко смеюсь, наслаждаясь тем, как она пуще прежнего заливается краской.
— Прости, просто я… очень нервничала.
— Лисицына, да ты хоть знаешь, сколько раз потом я вспоминал ту ночь?
— Вспоминал? — поворачивается ко мне и смотрит так, будто не верит. — Правда?
— Конечно, несмотря на то, что обстоятельства нашей встречи в моем доме были, мягко говоря, не очень.
