0
0— Пошли плясать, ты же знаешь, мне нравится эта песня.
Обреченно вздыхаю и плетусь за ним следом. Из меня так себе танцор.
— Ром, Ален, давайте шустрее. Сашка в центр, Алексей заждался. Ян, хватит чесать языком, иди сюда. — принимается командовать хореограф. — Юнусов, становись в пару с Орловой, вас же не было на прошлой репетиции.
— Можно с ней поменяться? — неожиданно просит Харитонова. — Зводно все покажу ему.
— А что такое? — хмурится молодой преподаватель.
— У меня непереносимость плоских шуток Бондаренко, — недовольно заявляет рыжая, чем несказанно удивляет своего партнера.
— Ну поменяйтесь, если Катя не против.
— Катя не против, — решает за обалдевшую одноклассницу Сашка.
Вот она, лучезарно улыбаясь, уже стремительно направляется к приободрившемуся от такой рокировки Юнусову. Ой, не к добру это…
— Ты так не радуйся, Кэмэл, Харитонова тот еще медведь, — хохочет Рома, подкалывая друга. — Все ноги мне оттоптала на елке.
— Господи, Беркутов, это было в пятом классе, — цедит Сашка сквозь зубы, пока я стремительно заливаюсь краской, в связи с тем, что сама то и дело наступаю ему на ноги.
— Так все, ребят, на два часа вы мои. Закрываем рот и наслаждаемся друг другом…
— Я вообще не против, — Рома кладет руку мне на талию и пододвигает ближе к себе. — Завтра едем к моим предкам, ты в курсе?
— Завтра? — спрашиваю удивленно, когда мы начинаем двигаться под музыку.
— Да, прямо с утра и поедем. Мама очень ждет вас.
— Ну хорошо, — улыбаюсь я смущенно, делая поклон. — Очень хочется посмотреть на маленького Мишу.
— Посмотришь, этот мелкий — тот еще кадр. Кстати, Лисицына, предупреждаю, я потащу тебя на земляничные поля, — шепчет жарко на ухо.
— Это еще зачем? — спрашиваю настороженно, ощущая, как от волнения начинают потеть ладони.
— Как зачем? Целовать тебя буду, — чересчур серьезным тоном заявляет он, и мои щеки тут же вспыхивают адским кострищем.
— Хватит болтать, Беркутов! — доносится до нас голос Марины Алексеевны.
Раз за разом прогоняем с хореографом номер. У нас с Ромой получается весьма неплохо, не считая того, что иногда мы, засмотревшись друг на друга, забываем какие-то связки.
Он бережно, но настойчиво прижимает меня к себе (дистанция между нами точно меньше той, которую диктуют обстоятельства), наши пальцы передают электрические импульсы, а губы то и дело норовят встретиться.
Одно могу сказать: танцевать с Ромой — очень волнительно. Есть в этом что-то особенное, трогательное. Очень личное… Отзывающееся теплом в душе. Пожалуй, только ради этого и стоит прийти на выпускной.
— Послушай, о чем он поет, Лисица, — склоняясь к моему лицу, говорит он.
Иван Дорн. «Школьное окно». Слушала. Знаю.
