Девочка-лед

Потому что терпение Паровоза явно на грани, ибо эти двое опять пререкаются друг с другом.

— Все серьезно у нас, — втирает ему Беркутов. — Понимаешь ты, не?

Илья раздраженно цокает языком.

— Вот тут, — Рома тычет себе в грудь, — знаешь, как болит адски. Это они… чувства.

— Клоун, — Илья грубо стряхивает его на кровать.

— Замуж пойдет за меня… не за тебя.

— Это вряд ли, — мрачно отзывается Паровоз на его реплику.

— А я ей ребенка заделаю, — невозмутимо выдает пьянчуга, — никуда не денется тогда.

ЧТО ОН НЕСЕТ??? Меня в жар бросает моментально. А у Ильи, резко остановившегося после этого заявления, аж лицо перекосило от гнева. Пальцы в кулаки сжимаются, а взгляд…

— Это галлюцинации, не обращай внимания. Спасибо большое, что помог! — спешу поблагодарить его механическим голосом.

— Угомони его, не то я с большим удовольствием добавлю ему *****лей, — предупреждает зло, проходя мимо.

Я сглатываю и киваю. Тороплюсь закрыть за ним дверь. Достаточно уже разборок и рукоприкладства на сегодня.

— Ты зачем пил, Ром? — подхожу к нему. Он пытается встать, но у него ничего не выходит. — Ну куда ты собрался? — укладываю его назад.

— Че башка трещит-то так? — сжимает голову ладонями и морщится. — Этот, что ли, приложил меня?

— Нет, — опускаю глаза. — Бабушка.

— А, — понимающе хмыкает он.

— Врач идет уже, Ром, — усаживаюсь рядом и тяжело вздыхаю. — Надеюсь, что с тобой все в порядке…

Рому осматривает дочка Зои Степановны, Галина. Она врачом работает в травматологии Жулебино. По итогу, сообщает, что сотрясение если и есть, то легкой степени. У Ромы, слава Всевышнему, отсутствует рвота, спутанность сознания, нарушение речи, зрения и слуха. Он вспомнил детали вечера, и это, по словам Галины, хороший знак. А вот алкоголь в крови — вообще ни к месту, но, как говорится, что уже теперь…

Мне было сказано обеспечить пострадавшему полный покой, следить за дыханием и давлением. Поить его чаем и прикладывать холодный компресс. Чем я сейчас собственно и занята.

За окном глубокая ночь. В комнате горит торшер, отбрасывая на стену пугающие тени. Ромка лежит на подушках и не сводит с меня глаз. Проснулся совсем недавно.

— Лисица, — берет меня за руку и сплетает наши пальцы. Целует внешнюю часть моей ладони, разгоняя по телу толпу мурашек.

— Не делай резких движений Ром, нельзя, — хмурю брови.

— Ром, — щеки тут же вспыхивают. — Вдруг бабушка или Ульянка зайдут.

— Три утра, они спят, — настойчиво тянет к себе. Морщится, отодвигаясь чуть в сторону. Голова болит, видимо.

Приходится отложить компресс и забраться к нему под одеяло.

— Ближе, Лисица, еще, — откидывает руку и вынуждает меня сократить расстояние между нами на максимум.

Зарывается носом в мои волосы и осторожно гладит пальцами спину. Я закрываю глаза.