Девочка-лед

Она крепко обнимает меня, утыкаясь лбом в живот и шепчет, что любит, а я едва сдерживаю слезы. Маленький мой зайчик…

— Ульянка, скорее идем подарки открывать. Пора, — улыбается Рома.

Праздник у нас задался на славу. До отвала наелись, насмеялись. Пели, играли в крокодила, лепили друг другу на лоб бумажки и пытались отгадать слова. В итоге в половину третьего обессиленные и вымотанные Ульяна и Савелий отключаются прямо на диване.

— Пошли потанцуем, — Рома совсем неожиданно хватает меня за руку и тянет ближе к елке, пока Тима Белорусских поет «Мокрые кроссы».

Его телефон, который лежит на кофейном столике, до сих пор без конца вибрирует, но он даже не реагирует на него. Один раз только ответил. Родителям.

Уверенно обнимает меня за талию, кладет мои руки себе на шею. И мы теперь настолько близко друг к другу, что я чувствую его горячее дыхание у своего уха.

Сердце громко и больно стучит. Его. Мое.

Нечем дышать, голова начинает кружиться. От его запаха, который, кажется, я теперь узнаю из тысячи… От легких прикосновений мягких губ к моей скуле. И просто от того, что мы медленно двигаемся под музыку. Рома притягивает меня к себе еще ближе. Зарывается носом в волосы, осторожно гладит спину.

— Лисица, — выдыхает шумно.

Я зажмуриваюсь, пытаюсь совладать с собой и с тем, что происходит у меня внутри, но ничего не получается. Все это сильнее меня… Парень оставляет на моей шее легкий поцелуй, посылая стаю мурашек, разбегающихся по телу.

— Ален, — отклоняется назад.

Играет Zivert ЯТЛ, и он так смотрит на меня… Я этот момент на всю жизнь запомню. И ощущение трепета, поглощающего каждую мою клеточку.

— Ален, — заправляет прядь мне за ухо. Скулы напрягаются.

Глаза в глаза. Они лихорадочно блестят, но вместе с тем в его взгляде есть какая-то отчаянная решимость, и это заставляет меня изрядно нервничать, дергаться. Испытывать какое-то давящее, жгучее предвкушение. Я вообще ужасно плохо соображаю, когда расстояние между нами сокращается.

— Я тебя люблю, — произносит на одном дыхании он, выбивая из меня последние сомнения.

Его, такие неожиданные для меня слова, эхом звучат в глупой голове. Смотрю на него… Он такой красивый и сильный. И мужественный. Неужели, мой?

Его глаза прожигают. Растапливают лед безжалостно.

Сердце сбивается с ритма. Почти останавливается, когда я, набравшись смелости и переступив через свою робость, решаюсь подарить ему то единственное, что могу…

Секунды кажутся вечностью. Я дотрагиваюсь дрожащими пальцами до его скулы и встаю на носочки. Закрываю глаза и, умирая от горячего смущения, заливающего щеки, все же прижимаюсь своими холодными губами к его.

Не умею.