2
0Но лучше чувствовать это, чем то, что разъедает сердце щелочью внутри…
Он пожалеет, я клянусь!
Сбежать поскорее. Вот чего я хочу. Седьмой урок закончился, елка в зале наряжена. Красииивая до невозможного! Высокая, пушистая, а главная живая! А пахнет как! Мммм… Увидела бы ее Ульянка — расплакалась бы от счастья.
— Отлично, Лисицына. Любуешься своими трудами?
Не успела. Вот же черт…
Слышу Его шаги за спиной, инстинктивно распрямляю плечи, но внутри все сжимается, словно я — пружина.
— Дай угадаю, удрать собиралась от меня в очередной раз?
Подходит ближе, и я в панике стреляю глазами в сторону двери. А он в этот момент будто мысли мои читает.
— Харитон с Цыбиным заняты. Помогают Циркулю в холле на первом этаже.
А вот это уже плохо. Очень плохо. Оставаться с Ним наедине мне не улыбается абсолютно.
— Ты что-то хотел? — все же спрашиваю, оборачиваясь. Не отстанет ведь. Явился зачем-то.
— Да ты просто экстрасенс! — наблюдает за тем, как я складываю не пригодившиеся шарики в коробку.
Меня накрывает дурацкое чувство дежавю. Снова подготовка к новому году. Коробки. елка. Снова мы. Наедине.
— Математику переносим на завтра, у меня тренировка наконец-то…
— Слава богу! — не могу воздержаться от радостного комментария. — Завтра я не могу. Не приду.
— Это еще почему? — прищуривается. Отодвигает другой ящик ногой, чтобы пройти.
— Другие планы, — отвечаю коротко, отправляя в коробку мишуру.
— Что еще за планы? — в его голосе слышится недовольство. — Да брось ты уже всю эту ерунду! — делает шаг вперед и выдирает из моих рук дождик.
— Ты зачем Саше волосы испортил? — хмурю брови, непроизвольно отступая назад. Совсем немного, но он явно заметил.
Упираюсь спиной в подоконник. Вот же ж…
— Еще пока не испортил, — его губы растягиваются в ухмылке. — Пожаловалась тебе значит? Так, припугнул малость, но симметричный «горшок» оформить я и правда могу.
— Спятил? — кручу пальцем у виска. — Зачем тебе знать, где я работаю?
— Так что за планы на пятницу, Лиса? — игнорирует мой вопрос, задавая свой.
Подходит еще ближе, и мне это совсем не нравится. Нервирует донельзя…
— Тебя это не касается! — заявляю деловито.
— Как это не касается?! — театрально возмущается он. — Поцелуй был? Был! На свидание ходили? Ходили. Стало быть, касается…
— Какое свидание! Что ты такое говоришь! — выставляю между нами руку. — Зачем ты подходишь? Отойди от меня!
— Нет, — сверлит меня своими карими глазами, в которых в свете дня я снова замечаю яркие зеленые вкрапления.
Красивые…. Прожигают насквозь, и, как всегда, становится неуютно.
— Что значит нет? — моя рука упирается в его грудь. Потому что опять сделал шаг вперед.
Я ее тут же отдергиваю. Будто ошпарилась.
— То и значит, — жмет плечом.
