0
0— Совсем тут зажрались в своей столице! — встаю и отставляю стул. — Не обижали мне Лисицыну чтоб, понял? — склоняюсь к нему пониже.
— Понял, — сглатывает слюну, инстинктивно отодвигаясь назад.
— Увидеть-то ее хоть можно?
— Нет, — блеет неуверенно. — Туда нельзя.
— Вот дерьмо! — отталкиваюсь пальцами от деревянной спинки стула. — А с улицы?
— Ммможно, к окошку подойдите.
— Аллилуйя! Выписка ориентировочно когда?
— Бббоюсь, не раньше, чем через пару недель, — мямлит он. — Есть в этом необходимость.
— Лады. Вот мой номер, — бросаю на стол бумажку. — Мало ли че — звони.
— Ну пошел я тогда. Покеда, светило медицины, — хмыкаю и проворачиваю ключ.
Едва за парнем, весьма неоднозначной наружности, закрывается дверь, Евгений Павлович, не скрывая вздоха облегчения, медленно оседает в кресло. Достает дрожащей рукой мятые тысячные купюры из кармана халата. Пересчитывает, бросив обеспокоенный взгляд на дверь.
И впрямь двадцать тысяч.
В десять раз меньше, чем заплатил ему тот молодой человек с ролексами на запястье.
Врач истерично смеется.
Нуууу дееевка дает! Не промах, не промах! С виду такой олененок непорочный! А сама-то связалась вон с кем!
Один — явно представитель золотой молодежи. Весь его внешний вид так и кричит об этом: модные брендовые вещи (должно быть прямиком из ЦУМа); дорогущие часы всем известной фирмы; толстенная золотая цепь на шее, размером с удавку бультерьера и яркий шлем от мотоцикла в руках. Весь такой из себя хозяин жизни. Заносчивый и уверенный с себе сукин сын. Чересчур хорош собой, к тому же.
Вот почему так? Одним все, а другим ничего?
Евгений Павлович качает головой.
А этот, второй, ну типичный бандюган! Прямо ходячий привет из девяностых, честное слово! Кожанка, короткая стрижка, суровый, цепкий взгляд, наколки и пистолет. Аж прям не по себе стало! Не удивился бы узнав, что тот ездит на вишневой тонированной девятке. Жуть!
Интересно, эти двое знают о существовании друг друга? Ну Лисицына Алена ты и встряла! Во дела…
Калинин подходит к замызганному окну и устремляет взгляд в пасмурное небо. Быть дождю. Вздыхает тягостно, возвращается к столу, поднимает чашку с остывшим кофе.
Совсем стыд и страх потеряли! Один заявляется с конвертом, угрожает связями и кулаками, а второй и вовсе ненавязчиво демонстрирует оружие.
Евгений Павлович достает носовой платок и проходится им по взмокшему лбу.
Опасна, опасна его профессия! Вон с кем дело приходится иметь! Как уж тут не принять взятку при таких-то обстоятельствах. Вынужден, так сказать…
Выхожу из столичной больницы. Ниче особенного, абсолютно. А рожи-то рожи какие надменные! Чуть не долбанул докторишку по печени за взгляд его насмешливый.
Ишь двадцатка для него не деньги. У нас в Бобрино и зарплат-то таких нет.
