Вся ложь

Мои ногти впиваются в тонкий материал его футболки, когда я смотрю на него снизу вверх. Размытость все еще затуманивает мое зрение из-за слез во сне — или воспоминаний.

Он наблюдает за мной с непонятным выражением лица. Его густые брови хмурятся вниз, когда его большой палец гладит кожу моего живота там, где топ встречается с шортами.

Вверх и вниз. Вверх и вниз.

Трение, которое создает его прикосновение, похоже на успокаивающую колыбельную. Причина дышать. Остаться здесь.

Ашер, должно быть, принял душ, потому что его волосы наполовину влажные и спадают на лоб в совершенном беспорядке. При включенной прикроватной лампе зелень его глаз мерцает более темным оттенком, как ночь или... неизвестность.

Почему я продолжаю стремиться к неизвестному? Это из-за острых ощущений? Ощущение того, что у меня отняли волю?

Правда, это неизвестное удерживающее мрачное облако на расстоянии. Присутствие Ашера, хотя и не всегда приятное, было якорем.

Что-то, на что я могу опереться, что-то, на что я могу смотреть и дышать.

— Что это было? — спрашивает он тем подозрительным тоном, которым разговаривает со мной с тех пор, как я очнулась в больнице.

Как будто я дышу, и он подозревает, что за этим кроется скрытый мотив.

Одно слово. Это всего лишь одно слово, мое имя, но он произносит его с такой властностью, с такой силой, что у меня дрожат бедра.

Как бы я себя чувствовала, если бы он использовал этот голос, находясь внутри меня, и...

Я внутренне качаю головой. В настоящее время это совершенно неправильный образ.

— Это... — мой голос звучит хрипло, будто я кричала во всю глотку. Я прочищаю горло. — Просто сон.

Его пронзительный взгляд остается прежним, жестким и непреклонным.

Он этого так просто не оставит.

Я наклоняю голову еще дальше, чтобы она лежала на его крепком плече, и получаю полное представление о его чертах лица. Что-то в них изменилось, они почти... смягчились.

Нет и следа Ашера, который смотрел на меня только с чистой ненавистью.

— Это не важно, — говорю я.

— Скажи мне, и я решу, важно это или нет.

— Это не имеет смысла, ясно? — я вздыхаю. — Я звала какую-то другую, Рейну. Очевидно, это игра моего подсознания.

— Игра твоего подсознания, — повторяет он нейтральным тоном, словно чувствует слова или пытается понять, почему я их сказала. Выражение его лица по большей части остается непроницаемым, но его хватка вокруг меня немного крепче. — Что еще было?

— Голос назвал меня Рай, и мы пообещали друг другу кое-что… Не знаю. Я говорила тебе.