0
0А тех, кто осмеливается противоречить ему, – на каторгу отправлять».
«Попадались мне его “Двенадцать рассуждений”, – ответил Эврих не без некоторой осторожности. – Я не стал их читать. Сплошное самовосхваление… Оно не показалось мне интересным».
«Ты когда-то оценил мой выговор и спросил, кто научил меня аррантскому языку… Его звали Тиргей Эрхойр, и он составил бы славу аррантской науки, если бы не зависть Кимнота. Я крутил с ним ворот в Самоцветных горах. Он был моим учителем. Потом он погиб».
«И ты хочешь, чтобы я…»
«Да. Таких Кимнотов надо по ветру развеивать. Мелкими брызгами… Я думаю, ты и один с ним справишься, хотя ты не подземельщик, а лекарь. А уж если ты разыщешь Зелхата…»
«Зелхата? Ты тоже полагаешь, он жив?»
«Я почти уверен», – кивнул Волкодав.
Эврих преисполнился вдохновения:
«Так это не месть, друг варвар! Это святой бой с пустомыслом, чьи писания и злые дела оскорбляют саму сущность науки!»
«Не смей называть меня варваром!» – сказал Волкодав…
…И вот Эврих ехал по невольничьему тракту назад, и седло под ним состояло из одних жёстких углов, а ноздри забивала поднятая копытами пыль, не торопившаяся оседать в стоялом предгрозовом воздухе. Его не оставляло чувство, будто он сделал – или делает, или собирается сделать – какую-то большую ошибку. Какую?.. Мысли о мести заставили его вспомнить кое о чём, и он направил своего мерина поближе к серому Винитара:
– Хочу с тобой посоветоваться, сегванский кунс, ведь ты мореплаватель…
Винитар церемонно наклонил голову:
– Я слышал от людей, вы, арранты, лишь немногим уступаете нам в море… – В устах жителя Островов это была наивысшая похвала. – Но если могу чем-нибудь помочь, спрашивай.
– Известно ли тебе, кунс, о чудесной скале, прозванной Всадником, топчущим корабли?
Мог ли он предполагать, каков будет ответ!
– Я видел Всадника, когда мы шли Аррантским морем к берегам Шо-Ситайна, – просто сказал Винитар.
– Как же вышло, что ты остался в живых?..
– Он не стал топтать мой корабль, – пожал плечами сегван. – Не знаю уж, почему Он нас пощадил. – Подумал и добавил: – Мне показалось даже, никто больше на «косатке» не видел Его, только я. – И усмехнулся: – Вот видишь, не много я сумел тебе рассказать.
Эврих, волнуясь, бросил на руку полу плаща:
– Дело в том, друг мой, я тоже когда-то видел Его… и даже больше, чем видел. Мы с Волкодавом были на «косатке», погибшей под каменными копытами. Не выплыл никто, лишь мы, выброшенные волной на Его стремя… мы двое и мальчик, ехавший с нами. Дело происходило посреди моря, но утром мы увидели вблизи берег. А потом… в общем, потом у меня было несколько случаев вспомнить, что якобы Всадник порою ходит неузнанным между людьми и слушает их разговоры.
