8
0Я всё сделаю.
– Спасибо за заботу. Жду тебя.
Лариса застывает, словно пытается осознать то, что услышала в эту минуту. Её лицо искажается в ужасе, глаза расширяются.
– Какого Сашу ты ждёшь? К кому ты собралась с вещами?! – её голос теперь дрожит, и дрожь ей эту уже не побороть.
Она узнала голос своего отца и мне этого достаточно.
– К папе твоему, – отвечаю спокойно. – Нам так хорошо вместе. Он предложил мне переехать к нему. Возможно, даже я скоро стану твоей мачехой, … доченька… – подмигиваю ей.
– Ты врёшь…
– Зачем мне это?
Она отступает на шаг, наверное, на инстинкте. Буквально шатается на месте теперь.
– И давно у вас это…
– Что это?
– Всё! – кричит. Киваю. Вру. – Нет, я не верю. Только не с тобой… Но как он мог…вообще захотеть тебя?!
– Мог! И ещё как! Не мужик, а… ходячий тестостерон! А что? Ты спишь с моим мужем, а я с твоим отцом. Всё честно.
Замечаю, как к подъезду подъезжает машина Воронова. Он приехал даже раньше, чем обещал.
– Папа… – Воронова младшая бросается чуть ли не под колёса его огромной машины и растерянно смотрит на отца. – Ты что, правда, с ней? И правда, собрался на ней жениться?
Воронов смотрит то на неё, то на меня, видимо, не сразу понимая, что происходит.
Мы обе ждём его реакции.
– Да, – кивает, подходит и целует меня в губы. Но без наглости, так, для вида.
– Нет, – отступает на несколько шагов назад Воронова младшая. – Нельзя, – крутит быстро головой отрицательно.
– Почему?"
"– Потому что я не смогу жить с ней, – на мгновение закрывает глаза, потом открывает, и говорил ласково отцу: – Папочка, я всё осознала, я хочу вернуться домой.
Замечаю, как Лариса меняется в поведении за мгновение.
Воронов словно паузу выдерживает и отвечает не сразу.
– Хорошо. Возвращайся…
– Правда? – у Вороновой младшей в голосе столько радости.
– Ну конечно, Лариса, я не против.
Воронова младшая смотрит на меня победно, а я беру себя в руки, чтобы скрыть свою растерянность.
-----
****
Друзья, сегодня приглашаю вас в новинку от Леи Вестовой Развод. У него была другая жизнь
— Мам, смотри, — голос Кати доносился как сквозь толщу воды, приглушённый, искажённый нереальностью происходящего. — Это же папа, да?
— Да, — едва слышно выдохнула, наблюдая, как Андрей наклоняется к блондинке и легко целует её в щёку — тем самым жестом, каким ещё несколько дней назад целовал меня перед отъездом в мнимую командировку.
Я видела, как его рука на мгновение задержалась на её животе — чужом животе, в котором рос чужой ребёнок. Его ребёнок. Они рассмеялись звонким смехом счастливых людей, довольных своей жизнью. Жизнью, в которой для нас с дочерью не было места.
— Мама! Что происходит? — настойчивый голос дочери ворвался в красную пелену, разрывая кокон ярости, в который я начала погружаться.
