Одна смертельная тайна

Обещал, что она ни в чем нужды знать не будет. Жить станет во флигеле. Получит в личное распоряжение горничную. Есть станет с фарфоровой посуды серебряными приборами, наряды заказывать прямиком из Парижа.

Ох как подмывало Глафиру согласиться, переехать из их ладного, но небольшого домика на деревенской окраине в двухэтажный флигель в графском имении. Вместо рубашки с сарафанами носить платья с тонкой талией и широкими пышными юбками, придерживать их при ходьбе руками, чтобы не колыхался кринолин. Иметь в услужении горничную, которая исполняла бы все ее желания.

Глафира знала, как сильно в деревне завидуют ее матери.

Марфа, родившаяся в такой бедной семье, что и хлеба вдоволь никогда не видела, поймала удачу за хвост, выйдя замуж за предприимчивого и удачливого Никиту Якунина. Кто бы мог подумать, что он в приказчики пойдет да так там развернется, что управляющий, а вслед за ним и хозяин без него шагу сделать не смогут.

Материнский житейский успех ее старшая дочь собиралась не повторить, а превзойти. Флигель, горничная и платье с кринолином были обязательными атрибутами этого успеха, но, помимо материнской красоты, Глафира унаследовала и якунинский расчетливый ум и смекалку.

Она понимала, что ее постыдное происхождение в деревне не забыли. Пойдет в любовницы к старому графу, сразу припомнят и материнский позор тоже. Все девки и женщины деревни будут вслед змеями шипеть, да и те, кто плюнет, найдутся. И Марфе припомнят, как со свекром жила да ребенка от него понесла. Да и у нее, у Глафиры, тоже могут быть дети. И что их ждет? Клеймо байстрюков, вот что.

А если она Алексею Константиновичу наскучит? Что тогда будет с ней и ее детьми? Обратно в отцовский дом ее, конечно, пустят.

Да вот только путь из грязи в князи не такой болезненный, чем обратно. Каково ей будет после флигеля и пышных платьев снова очутиться в деревенской избе?

Да и разницу в возрасте тоже списывать со счетов не след. Помрет старый граф, дай господь ему здоровья, что она тогда делать будет? Новые наследники, ясное дело, попрут ее из поместья. И путь останется все тот же – в родительскую избу, под насмешки и позор. Нет, такой судьбы для себя Глафира не хотела.

– Я, барин, скрывать не буду. Милы вы мне, – отвечала она Румянцеву, скромно потупив глаза.

 – Вот только я девушка честная. Мне позором себя покрыть – так лучше в омут с головой броситься. Пока мила я вам буду, так вы меня от пересудов людских защитите. На то будет воля и милость ваша. Вот только, случись что худое, людская молва меня хуже прокаженной сделает. Уехать мне придется отсюда. А куда ж я поеду, без семьи, без благодетелей, без денег? Кто меня защитит?

Вообще-то она прекрасно понимала, что в ее положении отказывать хозяину недальновидно, да и просто глупо.