11
0– Или согласишься, или я тебе устрою такую жизнь, что сама приползешь. В ногах валяться будешь.
– Закричу, – повторила свою угрозу Марфа.
Прорычав нечленораздельное ругательство, свекор вышел из комнаты, хлопнув дверью. Марфа вернулась на полати, завернулась в цветастое одеяло, которое сама же и сшила, забилась к самой стенке, молясь, чтобы этот большой и страшный человек не вернулся. Хотя бы не сегодня.
До самого утра она не сомкнула глаз, прислушиваясь к каждому шороху. Еще не рассвело, когда она спустилась вниз, быстро оделась, собрала в узелок нехитрую свою одежду и выскользнула из дома. В хлеву замычала корова, узнавшая ее шаги. И кто ж ее теперь будет доить?
Мысль была лишней, ненужной, и Марфа откинула ее прочь, прошмыгнула за ворота и пошла по дороге, убыстряя шаг. Через сорок минут она уже подходила к отчему дому. Из дверей выглянула Наташка, следующая за Артемом и Федотом сестра. Выглядела она похудевшей и повзрослевшей. Неудивительно, после того как Марфа вышла замуж, на Наташку упала основная работа по дому, неподъемная для одиннадцати с половиной лет. Увидела старшую сестру, бросилась той на шею.
– Дома, не ушел пока. Он наладился с Артемом и Федотом крышу у Нагайцевых подлатать. Платят по пять копеек за день работы.
– Каждому? – не поверила Марфа.
– Они только батюшку наняли. А он уж с собой парней захватил. Спину он сорвал, тяжело ему, ежели не подсоблять. Три дня уже работают. Пятнадцать копеек принесли.
– Ну да, за крещение заплатить можно, – невпопад заметила Марфа.
– Ты что? Тяжелая? – Наташка оглядела тонкий Марфин стан.
– Нет, это я просто так сказала, – успокоила любопытство сестры Марфа.
– А почему? Ты же уже давно замужем. Больше полугода прошло. Мамка бы уже точно забеременела.
– Мама что, опять ребенка ждет? – ужаснулась Марфа.
Ей было жаль мать, потерявшую все зубы и вообще здоровье из-за того, что последние шестнадцать лет она только и делала, что вынашивала, рожала и кормила.
– Нет вроде, – покачала головой Наташка. Понизила голос до шепота: – Мне кажется, она ребеночка недавно вытравила. Сначала уходила куда-то, почти день ее не было, а вечером пришла и двое суток наизнанку выворачивалась. Так ее рвало, что просто ужасть.
– Ее дело, – ответила Марфа искренне. – И так есть нечего.
На мгновение ей стало стыдно от того, что своим решением она возвращает на плечи отца еще один рот. Наташка теперь смотрела на нее заискивающе.
– Марфушка, а ты вкусного ничего не принесла?
Марфа покачала головой. Она понимала, как действовала на вечно голодную Наташку мысль о яствах якунинского дома, но, уходя оттуда, не могла взять даже краюшку хлеба. Для нее это было сродни воровству. Ее собственный желудок заурчал, напоминая, что скоро время завтрака.
