4
0Я с отчаянием смотрела, как клочки бумаги пожирает пламя, а потом обернулась к графу, сжимая кулаки, хотя понимала, что не осмелюсь ударить его даже за эту дурную выходку:
— Что же вы сделали? — только и произнесла я.
— Останешься здесь, — сказал колдун, как отчеканил, и его глаза обрели по-настоящему морозную синеву. — Со мной.
— Остаться с вами? Такого уговора не было! Вы обманщик! — мне и в самом деле ужасно хотелось ударить его. — А как же ваше обещание? Колдун слов на ветер…
— А я от своих слов не отказываюсь, — сказал он очень спокойно, — ты получишь деньги и расписку… но не сейчас.
— Не сейчас? А когда же?
— Когда посчитаю нужным, — говорит он. — А пока ты будешь жить здесь, в моем доме. Я так решил.
— Только меня забыли спросить! — выкрикнула я ему в лицо и помчалась прочь.
Я пробежала коридор, захлебываясь слезами обиды и унижения. Убрать зал… принести шоколад его любовнице… выклянчивать деньги и проклятую расписку!.. И все зря!..
Позабыв, что моя шуба осталась в спальне наверху, я бежала вниз по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек.
Близар вышел из кабинета, но не бросился в погоню, а оперся ладонями о перила, наблюдая, как я убегаю.
Вот пусть и смотрит! Обманщик!
Я преодолела уже второй пролет, как вдруг Близар позвал:
— Сияваршан! Аустерия! Остановите ее!
Он не кричал, но его голос обрушился, подобно снежной лавине. Сразу заложило уши, а замок, казалось, отозвался стоном и гудением.
Тут же дорогу мне преградил некто — появился откуда-то сбоку, словно вынырнул из стены. Он был полупрозрачный, словно сотканный из серебристо-голубоватого тумана, из морозной дымки. Даже гофрированный воротник, как носили во времена моих прабабушки и прадедушки, казался сделанным из серебристых искорок.
От него вело холодом, а за его спиной поднимался еще одно призрачное виденье — женщина с длинными спутанными волосами. Волосы шевелились, как живые, словно сотни змей. Женщина была одета в богатое платье со старинным квадратным вырезом, из которого почти вываливалась дряблая грудь. Женщина тоже была похожа на морозное облако, но виделась не так четко, как призрак-мужчина — словно бы ее постоянно колыхало ветром.
А у мужчины можно было разглядеть каждую черточку, каждую морщинку на лице. Он был достаточно молод и скалил в улыбке ровные зубы. Усы лихо топорщились, а маленькую бородку стягивала ленточка, завязанная двумя бантиками.
Раскинув руки, он надвигался на меня, страшно вращая глазами. Я попятилась, споткнулась о ступеньку и чуть не упала.
— Ведите ее сюда, — велел колдун.
Призраки схватили меня под мышки, и я почувствовала их не как облака и туман, а как живых существ — холодные, жесткие пальцы держали крепко и больно, а смертельный холод пронзал до самого сердца.
