4
0Колдун сидел в кресле, а я стояла возле стола, но уже через секунду я оказалась в объятиях колдуна и на его коленях, а он целовал меня уже без осторожности, с такой страстью, словно решил и в самом деле превратить зиму… нет, даже не в весну! В обжигающе-жаркое лето!..
Сколько их было — этих поцелуев в его жизни, сколько было нежных женских губ — податливых и упрямых, горячих и робко дрожащих… Сосчитать все невозможно, и они уже давно слились в одно монотонное воспоминание. Первое прикосновение еще горячило кровь, но второе вызывало скуку, а третье — раздражение. А ведь были девицы красивые, как феи. Были и женщины — умелые, страстные. Но оказалось, что красота и страсть — это не главное.
Близар смотрел на темноволосую девушку, которая переставляла с подноса на стол блюдо с печеньем, и понимал, что близок к греху, как никогда раньше. Вот прямо сейчас — схватить ее в объятия, зацеловать, повалить в постель и… любить, пока в глазах не потемнеет.
От этих мыслей кровь так и закипела, а ведь он поклялся, что не тронет эту лохматую дикарочку, не прикоснется к ней до весны — к этой ведьмочке с метлой, что когда-то явилась в драных башмаках и с мешком за плечами.
Но словно накатило колдовское наваждение, и он схватил Бефану и притянул к себе на колени, и поцеловал прежде, чем она успела сказать колкость или очередное поучение.
В его объятиях она затрепыхалась, как пойманная пташка, и сначала пыталась сопротивляться, но Близар целовал ее и не мог остановиться, а она вдруг замерла, и рука ее несмело скользнула ему на грудь, раздвинув края халата.
Сколько было поцелуев, сколько было прикосновений, но все они позабылись в одно мгновение. Потому что касание горячей крепкой ладошки — оно затмило все.
Как странно — столько лет задыхаться от страсти, а теперь задыхаться от нежности. Столько раз припадать к чужим губам — как будто прихлебывая плохое вино, а теперь целовать так, словно пробуешь самый драгоценный напиток, какой попадается лишь раз в жизни.
Близар чувствовал, как она таяла в его руках — таяла, дрожала, стыдливо опуская ресницы, но ладонь все также касалась его кожи, обжигая до самого сердца.
Продолжая целовать, Близар тоже положил руку ей на грудь, ощущая мягкие и упругие холмики под тонкой тканью платья. Для них вырез должен был быть больше! И он потянул за кружевной воротник, надеясь проникнуть дальше, и приласкать Бефану так же, как она ласкала его.
Но девушка вдруг отвернулась, пряча лицо у него на плече. Она дышала быстро и прерывисто, и что-то шептала. Он скорее понял ее мысли, чем слова — она просила отпустить.
Нехотя разжав объятия, Близар уступил ей. Она тут же вскочила и отбежала на несколько шагов, поправляя прическу и платье.
