2
0— Ни в коем случае не ходить, ещё не хватало. Вы напишете послание. Послание будет им передано.
— Передать я могу, — угрюмо вызвался Двахмир.
— Твой статус слишком высок, Ярой, — покачала головой Весна, — много чести. Нет, пойдёт Лилар. Во-первых, она очень сильна как боевой маг, не так просто от неё отмахнуться. Во-вторых, нашим драгоценным посланникам известно, что она связала себя обетом служения. Они считают, что принять подобный обет можно только под давлением, проиграв личный поединок, соответственно, уважать проигравшего — незачем.
Лилар яростно улыбнулась, соглашаясь с предложением.
Хрийз обдумала слова горянки, и поняла, что они ей нравятся. Высказать своё фе, передать это фе с человеком, статус которого оскорбит гадов, а главное дело, они же, кроме пустого бешенства, и ответить-то ничем не смогут. Потому что виноваты сами!
— В таких делах, ваша светлость, — продолжала аль-нданна, — стороны перекидывают друг на друга ответственность за важные решения как детский мячик. Если мира не станет по вашей вине, из-за вашей несдержанности — это одно. Они всегда могут сказать, что вот, мы — старались, но увы, с этой бешеной договориться невозможно. А когда всё вдруг закачалось по их собственной глупости — тут уже совсем другой разговор. Понимаете ли вы это, ваша светлость?
— Да, — сказала Хрийз, хищно улыбаясь. — Ещё как!
Она подошла к столу, — Лилар отодвинула ей стул, помогла устроиться, — сказала:
— Очень коротко, — объяснила аль-нданна. — Без приветствий и титулования, и искренне: они почувствуют вложенный между строк магический след. Вам надо выразить свой гнев, показать непреклонность и, вместе с тем надежду на благоразумие господ послов. На то, что они проявят добрую волю и больше так поступать в доме, где их принимают как гостей, не будут. Нарушение закона гостеприимства — это серьёзно, это даже в Третерумке не приветствуется. Перелить всё это в бумагу, чтоб их проняло, — аль-нданна сжала кулак. — И вот тогда мы на них поглядим.
Лилар организовала бумагу и пишущий предмет. Хрийз вывела, сначала с претензией на каллиграфию, потом плюнула — никогда ведь не учили красивому, достойному государей, почерку! Да и случай был далеко не тот, чтобы пускать в глаза пыль. Написала, как получилось, курица лапой, — да на здоровье, главное, чтобы можно было понять.
«Недостойное поведение Девнарша Рахсима, — да-да, ещё и без титула, и наконец-то имя узнала, а то как-то сразу забыла, когда послов представляли, старшего помнила, младшего забыла и стеснялась спросить, — достойно всяческого порицания.
