2
0А Мила смеялась, уперев в бока руки, весело и радостно, как малыш при виде яркой игрушки.
— Мила, — тряским голосом выговорила Хрийз, — не убивай его. Он — посол…
Рукоять непроявленного клинка вновь исчезла из ладони. Всё тело затрясло крупной дрожью, к горлу прыгнула тошнота.
— Ну, пожалуйста! — заканючила Мила, совсем как живая девочка, которой захотелось вдруг конфетку, причём сейчас и сразу. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Можно мне куснуть его еще раз?
На кукольной мордашке светилась жалостная мольба, любое сердце дрогнуло бы — ребёнку хочется, давай порадуем ребёнка. Но по подбородку с трогательной ямочкой стекала кровь укушенного, из-под вздёрнутой верхней губки торчали клыки дизайна «я твоя смерть, придурок», а сам придурок ака младший Рахсим, зажимал рану, одновременно залечивая её магией: пальцы светились колдовской зеленью и кровь больше не шла, пропитывая ткань.
— Нельзя, — строго выговорила Хрийз. — В другой раз.
— Злая ты, — вздохнула Мила. — Но можно, я хотя бы скажу ему, что он — дерьмо?
— Тоже не надо, наверное, — вздохнула Хрийз.
— Я тебя оттрахаю, сучка, — свирепо пообещал Рахсим. — Ты своё ещё получишь.
— Ой боюсь, — серьёзно ответила на это Мила, и Хрийз почувствовала, как окаменело под её пальцами холодное плечико неумершей…
— Уходите, — посоветовала она младшему послу. — Если, конечно, хотите жить… Надеюсь, вы не думаете, что я это забуду?
— Вот ещё, — фыркнул он, бросая наземь шёлковый платочек, которым оттирал свои руки от своей же собственной крови. — Помни…
Он исчез и исчез выставленный им кокон, и рядом тут же оказались Лилар и бойцы дворцовой стражи. Хрийз вдруг стало смешно до истерики: сколько их тут всех, а защитить сумела всего лишь одна маленькая сумасшедшая вампирша!
— Что, и теперь не реагировать? — яростно спрашивала Хрийз, нервно расхаживая от одного окна к другому.
Ходила по-прежнему так себе, с тростью. Но заставить себя успокоиться и сесть, как все сидят, не могла. Пережитый ужас требовал движения, всё равно какого. Но не теребить же пальцами одежду! Слишком мелко. Шаги, рождавшие в теле злую боль, справлялись лучше.
— Нет, молчать не надо, — сказала аль-нданна Весна, нехорошо улыбаясь. — Парень подставился сам. Это непременно надо использовать!
— Как?! — Хрийз даже остановилась.
Мысль о том, что произошедшим можно было не только возмущаться, но и использовать, поразила её.
— Очень просто. Вы позволите? — Весна оглядела остальных, не нашла возражений, устроилась на своём месте поудобнее и продолжила: — Им надо дать понять, что подобное поведение неприемлемо и ставит под угрозу процесс переговоров.
— Пойти и сказать? — мгновенно поняла Хрийз. — Я им скажу!
— Нет, ваша светлость, — мягко сказала Весна.
