6
0Валентина немо, со страхом смотрела на толстую пачку подшитых ярлыков, на тускло поблескивающую в свете электрической лампочки «сигарету». Бог ты мой, неужели им все известно?
— Кто, наконец, убил вашего мужа? — продолжал Русанов. — Говорите, Валентина Васильевна. Товарищ Краснов правильно вам сказал, что добровольное признание и помощь следствию…
— Я и выносила отходы, может, несколько раз… И никакой лаборатории у меня нет. Отдавала одному знакомому, а он… Не знаю больше ничего.
— Знакомый этот — Семен Сапрыкин, так? Вы же его видели сегодня в коридоре…
«Подстроили встречу. Нарочно! Чтобы я сама на себя наговорила, Семена выдала. Ну нет, не дождетесь!»
— Никакого я Сапрыкина не знаю.
— Так ли? А не вас ли в прошлом году задерживали Битюцкий и Воловод? А, Валентина Васильевна? И почему это начальник управления БХСС отпустил вас, не объясните нам с Василием Ивановичем? Что у вас с Криушиным Эдуардом не заладилось? Почему он сбежал из Придонска да еще под другой фамилией? Или знакомство с ним вы тоже будете отрицать? Так же, как и с Жигульской?
— Криушин работал у нас на заводе, да. Но я…
— Он поначалу и сбывал «сигареты», Валентина Васильевна, мы это знаем. Есть свидетель, скупщик, мы его отыскали… Продолжайте, пожалуйста.
— Я хотела сказать, что… Да что вы мучаете меня? — заволновалась Валентина, потерявшая цепь своих рассуждений-оправданий. — Я вам рассказываю то, что знаю, и вешать на меня чужие грехи…
— Не грехи, Долматова, — преступления! — строго сказал Краснов.
— Тем более! Пусть Жигульская и отвечает сама за себя, я-то тут при чем? Я попросила Альберта Семеновича… — Валентина прикусила язык — да чего, дура, разболталась-то? Зачем? Эдька мертв, ничего уже не скажет, а она… Ой, запуталась она, окончательно запуталась!… Но что они знают, что? Нельзя всего говорить!
— О чем вы попросили Альберта Семеновича? — ровно спросил Русанов. — О том, чтобы он помог Криушину заполучить паспорт на чужое имя, так?
Валентина повесила голову, из глаз ее потекли бессильные, злые слезы.
— Так, — тихо сказала она. — Но больше я ничего не знаю.
— Ну, допустим, вы что-то сейчас и забыли. Время у нас есть, подождем. С Битюцким нам более или менее ясно. Он вас отпустил в прошлом году с бутылями и отходами. Почему?
— Но самое страшное — это убийство мужа, Валентина Васильевна.
— Не убивала я его, что вы ко мне прицепились? — закричала Долматова. — Какое вы имеете право так говорить?! Я буду жаловаться! Сейчас не тридцать седьмой год!
— Да мы это уже слышали, Долматова, — заметил Краснов. — И не нужно повышать голос, это вам нисколько не поможет. Мы — юристы, разбираемся только с фактами, а эмоции, пожалуйста, оставьте… Причина убийства вашего мужа нам понятна — нужно было, чтобы он замолчал.
