6
0Ну, мы ему с Кубасовым те ярлыки, «московские», показали. Он и ахнул.
— Теперь по этим документам можно установить, с каких пор занималась Долматова хищениями, сколько всего похищено золота?
— Конечно, Виктор Иванович. Хотя работа предстоит очень большая. Это же на несколько лет придется проверять документы.
— Придется, Валера. Куда денешься! Мы создадим комиссию из специалистов, попросим их во всем разобраться. Но это уже дело техники. Нам же сейчас нужно с помощью Долматовой выявить всех участников этой преступной группы. Всех до единого! Золота, судя по всему, ушло с взвода много…
— И главбух нам также сказал, Виктор Иванович. Покидал костяшки, покрутил головой. Если, говорит, она на каждом ящике отходов «экономила» даже по сто граммов, и то в год получается… Сколько вы думаете, Виктор Иванович?
— Ну… килограмм, что ли?
— Три! Три килограмма золота! Представляете? В год!
Сейчас, вспоминая этот разговор, Виктор Иванович еще раз просматривал, сличал ярлыки, ждал звонка из прокуратуры. Василий Иванович обещал ему позвонить сразу же, как освободится — висело на нем какое-то срочное дело. Потом вместе они намеревались поехать в следственный изолятор, где содержалась Долматова.
Почитал Русанов еще раз и объяснительные Соболь и Рогожиной. Вот так известие будет для Сергея! И как ему сказать, с какой стороны начать? Пожалуй, надо во всем до конца разобраться, понять, что происходило на «Электроне», в изоляторе брака, где судьба свела этих трех молодых женщин. Судя по их первым показаниям, в прямых хищениях золота они не участвовали — Долматова им не доверяла. Да и совесть Рогожина с Соболь не потеряли. Светлана призналась, что она сама хотела позвонить и во всем признаться, но побоялась, тем более что голос ее могли узнать, а вот голоса Нины никто не знал. Соболь и звонила.
— Надо было раньше это сделать, Светлана, — сказал Виктор Иванович. — Мы бы помогли вам.
— Надо было, — Светлана опустила глаза. — Но мы сами не все понимали. И потом…
Она замолчала, а Виктору Ивановичу, в общем-то, и так все было понятно — женщины соблазнились «легким» приработком.
Виктор Иванович взял с них подписки о невыезде на период следствия, сказал, что они свободны. Видел, что Светлана мнется, явно желая остаться наедине с ним, поговорить… Но не осталась.
Допрашивали Долматову в довольно просторной, с зарешеченным окном комнате, где не было ничего лишнего, а только то, что необходимо для работы: стол, два табурета, настольная лампа, стопка чистой бумаги на столешнице.
Долматова вошла с серым, поблекшим лицом, смотрела на Русанова и Краснова настороженно, с опаской.
