6
0Он стоял у едва приметной двери кладовки — ее зачем-то занавесили длинной, до пола, тряпкой. Дверь кладовки оказалась запертой изнутри.
— Не ломайте! — закричала вдруг женщина. — И так всю квартиру мне испоганили!
Она подошла, решительно постучала.
— Леня! Выходи! Слышишь, что говорю? У них пулеметы, все тут перебьют. Идите вы к черту со своими выходками. Я только ремонт сделала.
«Леня?! Что за Леня?» — повернулся Виктор Иванович к Коняхину, но тот и сам знал не больше — видно, кто-то из корешей Дюбеля или сына хозяйки.
Дверь кладовки распахнулась, из нее шагнул угрюмый, заросший недельной щетиной верзила, покосился на направленные на него автоматы, молча протянул руки — щелкнули на его запястьях наручники.
— Кто такой? Как сюда попал? — спросил Виктор Иванович.
Детина сел на пол, рядом с мужичком, хмыкнул:
— Да так же как и вы, через дверь. Только я не ломал ее. Менты проклятые. И Дюбеля тут нет. Напрасно вы его ищете… Был и — фюить! — в форточку улетел. Ха-ха-ха…
«Врешь, здесь он, здесь! Он вошел в этот дом, он где-то в квартире… Неужели ушел через лоджию? Но как? Не спрыгнул же он с двенадцатого этажа! Может, его спустили на веревке его дружки, а веревку потом сбросили? Может, он успел выйти из квартиры, услышав рафик, увидев, что у подъезда, в пятом часу утра, появились незнакомые люди? А может, дверь специально открыта, чтобы ввести их, чекистов, в заблуждение, направить по ложному следу?»
Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Виктора Ивановича. Он метался по квартире, заглядывал, что называется, во все щели, по Дюбеля не было. Ах, какая досада! Упустить преступника, за которым столько охотились, выследили наконец, и теперь…
Светало уже. Зимний декабрьский день неохотно, вяло полз из-за горизонта, восток за окнами квартиры чуть-чуть зарозовел. Просыпался и этот громадный, шестнадцатиэтажный дом — загудел лифт, стукнула этажом ниже дверь, зазвонил за стеной телефон. А чекисты все еще искали, осматривали соседние лоджии. Дюбеля не было. И все-таки он был здесь! Русанов был в этом уверен!
— След, Виктор Иванович! — позвал Гладышев с лоджии. — Вот, смотрите!
Сейчас, при свете дня, они увидели наконец то, что было скрыто темнотой: на узенькой доске-отливе, положенной хозяином соседней квартиры поверх поручней лоджии, четко отпечатались следы кроссовок — на слое пушистого снега несколько оттисков. Но как может идти человек по этой досочке? Кошка и та, пожалуй, не рискнула бы идти. Да просто безрассудно — двенадцатый этаж! Верная смерть! И главное — соседние лоджии также застеклены. Где тут спрячешься, за что уцепишься? И выходили ведь они, чекисты, на эти лоджии от соседей!
Генка, как и сын хозяйки, и Леня-Окунь, сбежавший месяца полтора назад из пермского лагеря, также спал одетым.
