6
0Часов в двенадцать ночи Басалаев позвонит ему, скажет условленное: «Собираемся» — и Олег тут же отправится на Вторую Лесную. Живет он недалеко от этого места, ехать ему ни на чем не нужно. Придет, сядет в захламленном строительными материалами палисаднике частного дома, напротив склада, будет ждать. Место уже осмотрено, в доме пока никто не живет, так что можно спокойно сидеть на своем НП. Если у Дюбеля со Щеглом все будет нормально, то Олег молчком поднимется и уйдет восвояси, а если нет… ну уж, парни, не обессудьте — в каждом серьезном деле свои законы.
Генка проснулся сам, Бобу не пришлось будить его, и это был хороший признак — значит, отдохнул. Дюбель и в самом деле выглядел посвежевшим, попросил «чифиру». У Басалаева в гараже все было под рукой, и Игорек тут же взялся кухарить — сварил почти что деготь, а не чай. Выпили все по стакану «дегтя», еще больше приободрились.
— Ну, Борь, я готов, — доложил потом Генка и даже стал по стойке «смирно».
Боб шутливо скомандовал ему: «Вольно!», выглянул наружу. Дождь усилился, лил напропалую, тяжело и шумно падал на землю, на крышу гаража, на весь город, спавший безмятежно, с притушенными огнями.
— Погодка как по заказу, — пробормотал Басалаев.
Он вывел машину, закрыл гараж, поехал, осторожно выбирая дорогу в исполосованном дождевыми струями пространстве. Даже сильные фары его «Москвича» не могли пробить живую эту мутную стену, светили, что называется, под носом. Но все же ехать было можно.
У первого попавшегося телефона-автомата Боб остановился, бегом преодолел те несколько скользких метров, которые отделяли его машину от будки, набрал номер. Фриновский тут же снял трубку, услышал: «Собираемся», коротко ответил: «Я тоже».
Ехали по городу не спеша, боковыми, сонными улицами. Других машин в городе в этот час они почти не видели — промелькнул на перекрестке милицейский газик с синей мигалкой, и снова только крадущийся «Москвич» Боба, и в нем безмолвные, притихшие заговорщики.
— Не спишь, Игорек? — бодренько окликнул Басалаев Щегла, тихонько, беззвучно как-то сидевшего на заднем сиденье парня, и тот вскинулся, энергичнее, чем это требовалось, откликнулся:
— Уснешь тут! На такое дело едем!
— Ну, ты про него забудь, да сейчас и думать ни к чему, — назидательно проговорил Боб. — Получится так получится, а нет…
Он притворно зевнул, похлопал ладонью по широко открытому рту, как бы подчеркивая этим обыденность и малозначительность того, что предстояло им сделать. В самом деле, взвинчивать нервы парням, а особенно этому молокососу, совсем ни к чему. Еще струсит в самый последний момент, попросит остановить машину, выпрыгнет из нее. Пусть сидит, думает, что едет чуть ли не на забаву, опасное, но и интересное приключение — будет что вспомнить.
