6
0— Как это?! — заметно испугался Рябченко.
— Да так. Зачем она тебе? Шапку носить? А я хочу, чтобы ты проснулся от политической спячки. Революция на дворе, баррикады. Левые, правые, центристы, экстремисты…
— Я этих экстремистов терпеть не могу, Михаил Борисыч.
— А кто они, ты знаешь?
— Ну кто… Самолеты захватывают, демонстрации устраивают, людей убивают…
Гонтарь весело крутнул головой.
— Ну у тебя и познания!… Да на демонстрации, скажу я тебе, товарищ прапорщик, нормальные люди ходят, и требования их вполне человеческие, жизненные. Терпения больше нет, вот и идут. И ты бы пошел, если б жили вы с женой немного похуже. За свои права, Толик, биться надо, насмерть стоять! Ведь мы с тобой в тюрьме живем. А человек должен быть счастливым, свободным и жить там, где ему нравится, хочется. Все эти рассуждения коммунистов о матери-Родине — блеф! Родина для любого человека — весь земной шар!
Гонтарь резко тормознул, объезжая громадную, во всю проезжую часть лужу, машину занесло на обочине, развернуло.
— Давай постоим. Не дороги в Придонске, а одно наказание. Эх, прокатиться бы на этой машине по американским дорогам! Или по западногерманским, по автобанам. Мечта!
Гонтарь выбрал место посуше, у какого-то мрачного серого дома, заглушил мотор. Дождь усилился, кривые струи бороздили по стеклам машины, улица и дома виделись через них размыто, мутно. Торопливо вышагивали нахохлившиеся фигуры пешеходов, проскакивали, брызгая грязью, машины.
— Армию нашу возьми, — продолжал Гонтарь, повернувшись к Рябченко, глядя на него строго, требовательно. — Вот скажи на милость, зачем нам такая огромная армия? От кого защищаться? Кто на нас нападать собирается? Это все те же сказки коммунистов. Они просто боятся за свою власть и свой режим, потому и держат такие мощные вооруженные силы…
Рябченко помолчал, растерянный. Слишком много услышал он такого, о чем и не задумывался никогда. Служил и служил. Все, что можно было из части утащить, — тащил. Хотел себе лучшую жизнь создать — создал, женился на Валентине Долматовой. Теперь все у него есть и всем он доволен. Зачем этот человек мутит ему душу? Чего еще хочет от него? Он и так много получает от них с Валентиной. Теперь еще про оружие толкует…
— Никакого оружия я в своей части воровать не буду, — твердо и зло оказал Анатолий. — Хоть убейте.
— Ты и на этот раз не подумал, Толик, — возразил Гонтарь. — Ляпнул «нет» и думаешь, все на этом, точка. Ошибаешься. Я, вообще-то, ценю и уважаю прямых и бесхитростных людей. С тобой легко: ты мне понятен. Но и ты должен теперь понимать ситуацию, Вы с Валентиной Васильевной у меня на ба-альшом крючке, и сорваться с него просто невозможно. Я вас не выпущу из рук, родной ты мой, не выпущу.
