6
0Мы с ним давно знакомы, вместе работали в райотделе, потом он перешел в управление БХСС, а я стала начальником паспортного стола.
— Надо думать, не без помощи Битюцкого?
— В том-то и дело, Виктор Иванович. Знаете, он беспокойный такой человек, поможет тебе, устроит, зато потом…
— Понятно. Что было дальше?
— Да что… Год примерно назад он мне позвонил, говорит: Лена, надо помочь одному хорошему человеку. Мы с ним заядлые рыбаки, можно сказать приятели. Он, дурень, документы взял с собой на рыбалку, а лодка перевернулась, ну и…
— В общем, воз лжи и еще маленькая тележка,— резюмировал Русанов.
— Но я откуда все это знала? — защищалась Жигульская. — Я ведь до сегодняшнего дня думала, что Калошин — это и есть Калошин. Битюцкий же назвал его фамилию. Мне, конечно, нужно было потребовать от него документы, удостоверяющие личность. А я по справке паспорт выписала. А что Калошин это Криушин… В чем он подозревается, Виктор Иванович? — простодушно спросила Жигульская.
«В самом деле она лишь нарушила инструкцию или притворяется? — спросил себя Русанов. — Ситуация, которую она изложила, вообще-то, похожа на правду: позвонил начальник из областного управления милиции, попросил… А она отчасти его должница. А может, и не отчасти. Как-никак кто-то где-то принял решение о назначении Жигульской начальником паспортного стола райотдела. И вполне возможно, что на этого «кого-то» Битюцкий сумел повлиять. Словом, Битюцкий и Жигульская связаны деловыми, надо думать, отношениями. Но между ними стоит фигура мертвого теперь Криушина, который связан был с золотом… Зря я, пожалуй, сказал ей о смерти Криушина. Женщина может использовать этот факт в свою пользу. Ну ничего, от поддельного паспорта ей теперь никуда не деться, да и Битюцкого она назвала. Вот сюрприз так сюрприз! Посмотрим, что нам скажет на этот счет Альберт Семенович…»
— Давайте мы с вами поступим следующим образом, — сказал Виктор Иванович, поднимаясь из-за стола. — Вы сейчас пройдите, пожалуйста, в соседнюю комнату и напишите все, как рассказали. Комната тихая, телефонов там нет, мешать никто не будет. Бумагу и ручку вам, Елена Владимировна, дадут.
Жигульская тоже встала, отряхивая и без того чистую форменную юбку и одергивая китель, смотрела на Русанова по-свойски, в лице ее читалось: ну вы ведь тоже подчиненное лицо, Виктор Иванович, должны понимать… Но Русанов не хотел этого понимать, уводил свой взгляд от ищущего взгляда Жигульской— он хотел знать только факты.
Он вызвал по селектору Кубасова, велел ему проводить Жигульскую в «двести вторую комнату». В практической их работе это означало: поскучать в 202-й, пока эта женщина не напишет объяснительной записки.
