0
0— Слабую женщину многие норовят обмануть, приходится учиться. Позвольте бумаги?
— Они так и будут стоять здесь? — с раздражением спросил Фурсов, имея в виду моих телохранителей. Левой рукой он снова коснулся пиджака, с той стороны, где была кобура. Я подобрался. Вариант, где спятивший от горя отец пытается уничтожить обидчика ценой собственной жизни — мной рассматривался как возможный, пусть и маловероятный. Барон не страдает самопожертвованием и сделает всё, чтобы выжить. Однако люди никогда не теряют способности удивлять.
В дверь постучали, и Лапушкин, белый от ужаса, чуть не подпрыгнул.
— Разрешите? — на пороге появился Снегов в парадном мундире, но совершенно без наград, несмотря на то, что витязь, по моим данным, мог быть ими увешан как рождественская ёлка. Выглядел Станислав Сергеевич максимально сурово, пусть и сначала воспротивился моей просьбе поучаствовать в сделке.
— Что за представление вы устраиваете⁈ — поморщился Фурсов. — Просто возьмите бумаги и разойдёмся! Кто вы такой?
— Витязь Его Императорского Величества Станислав Сергеевич Снегов к вашим услугам! — отрапортовал начальник гарнизона.
— Дарственные такого рода должны быть оформлены в присутствии свидетелей, — задумчиво заметила Паулина, читающая бумаги. — И только потом завизированы нотариусом, — она со скепсисом посмотрела на усердно потеющего Лапушкина.
— И? — фыркнул барон. — Почему здесь такая толпа?
— Витязь Его Императорского Величества будет гарантом того, что сделка проходила без давления, — улыбнулся я Фурсову. Тот скрипнул зубами, ноздри раздувались от едва сдерживаемого гнева, однако ему хватило ума проглотить едкие комментарии.
— Да, это стандартная практика, ваше благородие. Для исключения случаев, когда решение может быть оспорено одной из сторон в будущем, — промурлыкала Паулина. — Поверьте, очень много мошенничества распространено в системе дарения. Мы ни в коем случае не подозреваем вас, но деловая этика требует особенного внимания.
— Впрочем, мы можем немедленно завершить нашу сделку и разойтись каждый по своим делам, ваше благородие, — развёл я руками. — Я невероятно ценю вашу щедрость, господин Фурсов, однако если вы не хотите делать этот дар, то вас никто не неволит. Вы можете уйти в любой момент! Ведь только дары с чистым сердцем приносят своему новому владельцу радость.
Лапушкин с такой надеждой повернулся к хозяину, что стало ясно: нотариус вообще не понимает, где оказался и почему. Однако барон не пошевелился. Лишь глаза сузились. Что, Александр Михайлович, вы рассчитывали закрывать сделку так, чтобы потом иметь возможность её оспорить? Скрыться на некоторое время, подкопить силы, узнать, где мои гарантии в виде слепков, выкрасть их, а то и организовать моё убийство.
