Загадочный пациент

Арсен Алиев, друг моего отца и человек, заявляющий, что хочет со мной построить семью, запер меня в больнице и приставил страшного человека, способного причинить мне боль. Как бы ни было, он был приближенным к моей семье, знал меня с детства, но был готов давить на меня физически, не гнушаясь способами. Майлз же, забравший меня без спроса, ни разу не поднял на меня руку, его люди даже старались быть галантными со мной. А еще он убил моего брата, если Али не лжёт. Вряд ли бы он лгал.

Послушно иду за ним в амбар, в котором оказывается частный самолёт. Не то, чтобы я ожидала там увидеть поезд, но все равно была шокирована.

С каждым днем мой загадочный пациент напускал на себя все больше таинственности.

Из больного человека с хрипами легких он превратился в Дона Корлеоне, который может ломать человеку конечности в центре города и ничего ему за это не будет. У него свой самолёт в аэропорту и его не проверяют – никак. Человек с безграничной властью?

Я поднялась по трапу, здороваясь с бортпроводницей, которая при виде меня невольно пучит Глаза. Замечаю своё отражение в серебряном подносе на столе и ужасаюсь.

Не лицо, а пюре из помидоров.

- Где у Вас туалет? – выдавливаю сразу же. – И аптечка?

Только закрыв дверцу туалета за собой, понимаю, как болит все тело, туфли растерли ноги до крови. Смотрю на себя в зеркало и прикусываю и без того опухшие губы. На лбу сильная царапина, на которой запеклась кровь; нос, слава богу, не сломан, просто разбит и немного опух; толстовка залита кровью, грязные пятна по всей одежде, маленькие осколки изрезали руки.

Пришлось снять толстовку и вытрусить все стекло, чтобы не изрезаться повторно. После чего я приступила к своему лицу.

Ювелирно обработала царапины, приложила холодные салфетки на нос, чтобы уменьшить припухлость.

Без засохшей крови моё лицо приобретает человеческий вид, снова прорисовываются черты лица, становится видно веснушки. Провожу подушечками пальцев по ним. Всегда стеснялась их, в школе надо мной из-за них смеялись.

Набираю холодной воды в ладони, умываю лицо, прилизываю волосы, стараюсь собраться. Год назад мне казалось, что Алиев худшее, что может предложить мне жизнь, как я ошибалась. Быть наложницей убийцы - вот настоящий ад.

Ночная птичка мне нравилась намного больше, чем дневная, она была ласковая и вызывала во мне сплошные приливы нежности. Мне хотелось изменить грусть на радость в бездонных глазах малышки. Безумная наркоманка же лишь пробуждала во мне желание придушить её, она не ведала границ, вела себя как дикий зверёныш – кусалась и царапалась.

Хотел показать ей Берн, гребаную медвежью яму, как она хотела, а вместо этого пришлось гнаться по всему городу за ней и ее дружком. И делай после этого хорошее.