Потеряв брата, я не могу позволить себе потерять кого-то еще из близких. Мне важно чувствовать и знать, что он рядом, цел и не вредим. И мой.
- Мила, смотри, Мама с папой целуются. Может быть у нас будет братик или сестричка!
Мы замираем, застуканные с поличным. Смотрим на друг друга, еще прижимаясь и чувствуя вкус губ. Мы два взрослых человека краснеем, как раки, под взглядом этих разбалованных девчонок.
- Убей меня до их восемнадцатилетия! – стонет Майлз, оттягивая незаметно штаны, чтобы скрыть своё возбуждение.
- Без Папа! Значит становимся и помогает маме с лазаньей!
- детский труд запрещён во всех странах. – топает ногой Мила. – Если ты будешь заставлять нас работать, мы подадим в суд по правам человека!
- Куда? – выражение лица у Мишы становится опасным. Слышу даже скрип зубов.
- В Гавайский суд! – с важным лицом продолжает Стефа, скрещивая руки. – Вы не имеете права привлекать нас к тяжелому труду.
- Гавайский, значит. – усмехается Миша. – Ну пишите в Гавайский, дать листочек и ручку для составления письма?
Стефа сужает глаза и с очень важным выражением лица выдаёт:
Она берет сестру за руку и тащит в комнату, чтобы написать жалобу.
- может быть стоило их поправить, что суд по правам человека называется Гаагский, а не Гавайский? – мы начинаем смеяться вместе.
Девочки растут быстро, узнают мир так стремительно, что мы не успеваем за ними.
Я рада, что мои дочери не похожи на меня, не такие забитые и потерянные, они умеют постоять за себя и знают, что мы поддержим их несмотря ни на что.
Майлз никогда не будет искать сомнительные способы, чтобы их защитить.
- Веснушка, мне кажется, нам нужен еще мальчик. Слышала, девочки хотят братика или сестричку!
Не успеваю дослушать его, тёплые руки заныривают под фартук, поглаживая нежную кожу. Майлз видимо решает приступить к исполнению желания девочек прямо сейчас.









