Вторая попытка (СИ)

— Чего беречь корабли, которые сейчас не нужны?! Необходимо было тогда бросать в бой все, что под рукой оставалось!

Адмирал трясущимися пальцами вытащил папиросу из коробки, несколько спичек сломал, пока закурил. Сделал несколько судорожных затяжек — табачный дым притупил боль, чуть успокоил Рожественского. И он снова принялся размышлять вслух, ведя бесконечный диалог с самим собой, прекрасно зная, что через толстую дубовую дверь кабинета ни жена, ни дочь его толком не расслышат, только бормотание. И это их успокоит, отойдут — а то переживают, а так убедятся, что жив и думает.

— Будь они, то совсем иная диспозиция! «Ослябю» поставил перед концевым «Орлом», имея в правой колонне, да еще уступом пять новых броненосцев, можно связать главные силы Того. В отряде Чухнина имелось тоже пять полноценных броненосцев — «святители», «Наварин», «император», «Ростислав» и замыкающим «Сисой». Все правильно — головным и концевым броненосцы с новыми двенадцатидюймовыми орудиями, в середине с устаревшими пушками, или десятидюймовыми, но новыми. При нужде можно было и поменяться местами в ордере — я сражаюсь с Камимурой, а Григорий Павлович супротив самого Того. Боже мой, ведь десять броненосцев, десять!

Зиновий Петрович яростно затушил окурок в пепельнице, достал из коробки новую папиросу и закурил ее, уставившись взглядом в стену, на которой мысленно видел развернувшуюся картину предполагаемого сражения, а не того, которое ему пришлось пережить.

— Оставался еще резерв для охраны транспортов из трех «адмиралов» и троицы броненосных фрегатов — вполне достаточно, чтобы уберечь суда от эскадры Катаоки. Ставить их в боевую линию бесполезно, пользы от них никакой, даже от «Нахимова», зато беспокоиться не пришлось бы. Разве выстоят «Чин-Йен» и три сопровождавшие «симы» против десяти и восьмидюймовых пушек?! Уриу мало чем поможет — броненосцы есть броненосцы, пусть и береговой обороны. Отряд Девы бесполезен — новыми крейсерами Энквиста связан. К «Олегу» и «Авроре» можно было «Светлану» присоединить. На крейсере полудюжина шестидюймовых пушек — столько же на «нийтаках». А для разведки «камушки» задействовать, не держать их посыльными судами пи отрядах. Бог ты мой, на пустом месте ошибок понаделал…

Зиновий Петрович замолчал, переживая собственные ошибки и оплошности, которые на людях не признавал — характер был еще тот. Адмирал надолго задумался, снова погладил ладонью грудь — сердце лихорадочно постукивало от накатившихся переживаний.