Продавец цветов

А затем, когда хищник после зрительной дуэли не выдерживал и отворачивался в угол, наступала очередь людей. На улице, в транспорте, в любом скоплении народа была возможность тренировать и совершенствовать свой навык.

От него была и ощутимая практическая польза. Чего, например, только стоил взгляд, отмеренный какому-нибудь хулигану в темной подворотне! Мой взгляд останавливал его не хуже, чем удар в солнечное сплетение.

Поэтому я могла, что называется, «держать» взгляд. Я точно помнила, да не то что помнила — я абсолютно точно знала, что глаз я не отводила, и что азиат даже не шелохнулся. Но вдруг стены подъезда неожиданно поплыли у меня перед глазами, а тело резко повело куда-то в сторону. Моя голова словно погрузилась в очень густой туман.

Прикосновение спины к холодной бетонной стене подъезда привело меня в чувство и снова вернуло в реальность, где я стала свидетельницей пленения моего подопечного Соболева неизвестным азиатом. Соболев стоял на коленях, безвольно откинувшись на перила. Его лицо больше всего на свете напоминало сейчас оглушенную взрывом и мгновенно выброшенную на берег рыбу. Видимо, до падения на колени он получил хороший удар, стойко парализовавший не только его тело, но и волю. Так бывает, когда рука мастера наносит точечный, но необычайно мощный удар в нервный ствол и боль с такой силой захлестывает на твоем теле свою железную удавку, что просто перестаешь ее чувствовать.

Сам азиат стоял над Соболевым вполоборота ко мне и с невозмутимым восточным спокойствием ненавязчиво собирался «помочь» ему встать. Его рука протянулась к волосам на соболевской голове, и через секунду пальцы сомкнулись у него на макушке, захватив, как пучок сорняков, несколько прядей. Я не сомневалась, что если Соболев еще не пришел в себя настолько, чтобы послушно следовать за азиатской рукой, то он рисковал просто-напросто остаться без существенного количества своих волос.

Естественно, позволить это я никак не могла. Я оттолкнулась спиной от стены и бросила свое тело по направлению к азиату. Его плоское лицо резко повернулось ко мне и на какое-то мгновение застыло.

Что означала эта заминка — удивление, ход мысли или и то, и другое одновременно — я так и не успела понять. Потому что единственное, что мне удалось заметить — это едва уловимая тень, метнувшаяся от него ко мне в грудь. Рассуждать на тему «что это такое?» времени не было. Как, впрочем, и думать — куда отклониться. Левая рука сама дернулась навстречу тени и тут же повисла бессильной плетью. Плечо пронзило резкой, жгучей болью. Сустав запылал и раздулся. Видимо, именно в плечо я получила свой первый удар, который и отбросил меня к стене.