3
0Но Арти ему доверяет! Надежный, как Гибралтарская скала! Влюблен в вас без памяти! Ваши страхи понятны! Обычные девичьи страхи! Даже ваша мама! Чуть не сбежала от алтаря в день нашей свадьбы! И что бы со мной тогда стало? Подумать страшно!
Он был крупным и сильным мужчиной, с многолетним опытом хитроумия и изворотливости. Они не сумели его удержать. Направляясь к выходу, папа продолжал сыпать восторженно-высокопарными фразами, совершенно не слушая, что ему говорят.
– Папа! – хором крикнули близняшки. – Помоги нам!
– Обожаю! Обожаю вас, мои бабочки! Ваша мама будет счастлива! – С тем он и ушел.
Близняшки снова уселись за пианино. Ифи потом рассказала мне, что в те минуты они обе думали про пистолет.
– На самом деле, мы и не ждали помощи от папы. Но мы спрятали пистолет под сиденье скамейки у пианино. Оно открывается, и там под ним есть место для хранения. Мы сидели прямо над пистолетом, и мысль о нем закралась нам в головы, как змея, выползшая между ног.
Я забралась в свой шкафчик под кухонной раковиной и съежилась там, слушая мерное тарахтение маминой швейной машинки. Маму не насторожило, что я прячусь в шкафчике за закрытыми дверцами. Она была рада компании и говорила без умолку, обращаясь к своим рукам и не нуждаясь в ответных репликах. Больше всего ее занимала тема обеда, который символизировал для нее распад семьи.
– Никто не приходит. Приходят потом, с опозданием на три часа, и ждут, что им подадут кушать… Но у меня тут не буфет с кулинарией на скорую руку… И Цыпа болеет, я это знаю, и Ал тоже знает и пичкает его таблетками, и он может сколько угодно кричать, что все хорошо, но материнское сердце не обманешь… уносятся прочь… подхваченные непонятным течением, которое унесет их бог знает куда… Хорошо, если они потом позвонят, а то мы даже и не заметим, что они исчезли…
Я мысленно перебирала возможные решения. Может, обратиться за помощью к Хорсту, или к кому-то из старых смотрителей аттракционов, или даже к рыжим? Близкие друзья Ала, включая Хорста, не станут вмешиваться в семейные дела Биневски. А вот рыжие, наверное, сумеют помочь. Мне представилась колонна разъяренных женщин, марширующих на высоких каблуках. И тут же представился папа, стоящий посреди парка аттракционов. Он стоит совершенно спокойно, скрестив руки на груди, а затем объявляет:
– Вы все уволены! Получите расчет в бухгалтерии, и до свидания!
Но по-настоящему плохо мне было совсем по другой причине. На самом деле, мне не хотелось, чтобы близняшек спасли. Я была рада, что Арти на них злится, рада, что он не желает их видеть, просто счастлива от того, что они окончательно выбыли из гонки за внимание Арти.
