2
0И это оружие оказалось столь убийственным, что римляне пришли в замешательство. Наши воспрянули духом и ринулись вперед. Даже те, у кого не было оружия, голыми руками стаскивали всадников с коней, а другие добивали их на земле кинжалами и рогатинами. Признаться, такой свалки дерущихся я в жизни своей не видел…
Весь склон холма также был усеян трупами и оружием. Победители, с разных сторон возвращавшиеся в свой лагерь после преследования врагов, проходя по полю сражения, отыскивали своих раненых и добивали раненых римлян.
— Что они делают? Смотрите, они убивают раненых, — с отвращением произнесла Ювентина.
— К сожалению, с этим ничего не поделаешь, — хмурясь, сказал Мемнон. — Жестокость порождает жестокость. Если бы римляне одержали над нами верх, они и взятых в плен, и раненых распинали бы на крестах без всяких разговоров.
— Да уж, с нами никто не стал бы церемониться, — угрюмо добавил Эватл.
В этот момент Ювентина увидела в самой гуще трупов раненого римлянина, делавшего тщетные попытки высвободить ногу из-под убитой лошади.
Лицо его было залито кровью, но Ювентина узнала его.
— О, боги! Да это же Лабиен! — воскликнула она.
— В самом деле! — удивился Геродор.
К раненому центуриону уже подходили четверо повстанцев. Один из них вытащил меч из ножен…
— Стойте! Остановитесь! — закричала Ювентина и побежала к ним наперерез, перепрыгивая через трупы.
— Не трогайте его! — подбегая к раненому, сердито сказала им Ювентина. — Какая низость убивать беззащитных и беспомощных людей!
Они узнали ее и несколько смутились.
— Мы только избавляем их от напрасных мучений, отправляя их души в царство мертвых, — совершенно серьезно ответил тот, у кого в руке был обнаженный меч.
— Да помогите же ему ради всех ваших богов! — прикрикнула на них Ювентина.
Вместе с подоспевшими Геродором, Эватлом и Мемноном воины, только что собиравшиеся прикончить римлянина, оттащили в сторону мертвую лошадиную тушу и, подняв центуриона с земли, перенесли его к стоявшей на дороге двуколке Ювентины, уложив рядом с ней на траву.
Лабиен не мог открыть глаза — запекшаяся кровь склеила ему ресницы и веки. Он был ранен в голову, в грудь и в оба бедра.
Ювентину он узнал по голосу и, пока его несли, обращался к ней слабым голосом, скрипя зубами от боли:
— Ювентина? Это ты? Но… почему ты здесь? Я ничего не понимаю… Взят ли лагерь мятежников?
Вместо Ювентины ему грубо ответил один из воинов:
— Ничего вы не взяли, римлянин. Радуйся тому, что сам остался жив…
— Помолчи-ка, милейший! Не тебя спрашивают, — прервала его Ювентина и ласково сказала Лабиену: — Не трать силы на разговоры, храбрый Лабиен, потом все узнаешь. Сейчас тебе омоют и перевяжут раны. Ты в безопасности. Я сама буду за тобой ухаживать.
