2
0Скавр бросился к декуриону, начальнику отряда, с нетерпением спрашивая:
— Ну что, Аврункулей? Как идет сражение?
— Рабы одолели! Мы разбиты! — прерывистым голосом выкрикнул в ответ декурион.
Розовые щеки Скавра побелели.
— Возможно ли? — всплеснул он руками. — Что ты такое говоришь, Аврункулей?
— Да, наши обратились в бегство!.. Полное поражение!.. Много людей побито! — зашумели прибывшие всадники.
Ювентина вцепилась в руку Эватла, с трудом сдерживая радость.
Во дворе началась суматоха.
К воротам заезжего двора сбегались солдаты. Слышались горестные восклицания, сердитая ругань.
Декурион Аврункулей кричал со злобой:
— Это капуанцы, да будут они прокляты! Трусливое племя! Это они первыми показали тыл!..
Что касается Скавра, то он долго не мог прийти в себя, пораженный страшным известием. Декурионы говорили ему, что теперь путь на Капую закрыт, поэтому ничего не остается, как уходить в один из близлежащих городов.
Скавр, растерянный и подавленный, приказал солдатам садиться на коней, решив укрыться в хорошо укрепленную Свессулу. Это ему посоветовал один из оптионов, родом из Кампании. Перед тем как покинуть подворье, Скавр вспомнил о Гирции и двух всадниках, посланных им в разведку. Тот же оптион вызвался разыскать их и, получив разрешение, поскакал по дороге на Калатию.
Остальные всадники во главе со Скавром галопом понеслись в сторону Свессулы.
Под впечатлением случившегося несчастья Скавр напрочь забыл о прелестной Веттии, не попрощавшись с ней даже взглядом. Ее образ всплыл перед ним некоторое время спустя. Он вспомнил о ней со вздохом большого сожаления.
Ювентина, как только римские всадники скрылись из виду, подозвала к себе трактирщика и расплатилась с ним за угощение и корм лошадям.
Тем временем Эватл взнуздал Адаманта и своего коня.
Ювентина уселась в двуколку и погнала лошадь следом за Эватлом, который поскакал впереди, потому что хорошо знал окружающую местность.
Менее чем за час быстрой езды лошади домчали их до разоренной и полусожженной виллы известного капуанского богача Пакувиана.
С высоты холма, через который шла дорога, перед ними открылась равнина между Капуей и горой Тифатой.
На всем видимом пространстве царило оживление. Повсюду двигались фигурки людей — это победители возвращались в свой лагерь, закончив преследование неприятеля. Видно было, как всадники гнали перед собой толпы безоружных пленников. Влево от холма, на котором стоял лагерь восставших, примерно в трех милях от него, темнели высокие стены и башни Капуи. Выше лагеря, на склоне Тифаты, утопал в зелени дубовой рощи храм Юпитера.
На священном пути, соединявшем храм с Юпитеровыми воротами кампанской столицы, Ювентина и Эватл увидели двух всадников, скакавших во весь опор.
