Алёнушка для босса (СИ)

От стыда за свою двойную ошибку не знаю, куда деть глаза. И смотрю куда-то в район бояровского пресса.

- Твой Красавин редкостный урод, - сокрушенно заявляет вдруг Бояров. - Надо было ему сегодня не только морду разбить, но и оторвать кое-что.

- Ты с ним подрался?!

- Я ему рыло начистил. Очень уж кулаки чесались. Открою тебе секрет... только не злись, ладно?

Тихо вздыхаю. Теперь понятно, откуда у него ссадина на щеке. И похоже, я уже знаю, что это за секрет.

- С Красавиным мы были знакомы в школе. Так, поверхностно. Мне пришлось уехать с матерью из страны к ее новому хахалю, но перед отъездом я искал способы защитить тебя.

И Красавин на это дело тогда подошел. Он слабак, но сын участкового, поэтому с ним не связывались. Мы договорились... не бесплатно, конечно... что он возьмет тебя под защиту. И что оперативно сообщит мне, если ты вдруг с кем-то начнешь... слишком близко общаться. Но особым условием я поставил, что никаких шур-мур с его стороны к тебе не будет, - Бояров усмехнулся и неожиданно постучал себя по голове. - Совсем дурак был, что доверился. Красавин и тогда уже был скользким типом, но время поджимало, а других более надежных вариантов не нашлось. Когда ты меня отшила после возвращения, я сразу отправился к нему - бить морду... но до этого так и не дошло. Сначала он бегал от меня по кустам и причитал, как баба, а потом привел аргумент, который меня остановил. И заставил отступиться.

- Какой аргумент? - почти беззвучно спрашиваю я, уже догадываясь, о чем речь.

- Он сказал, что ты от него беременна, и тебе нельзя волноваться, - бросает Бояров со сдержанной злостью. - Сказал, что собирается на тебе жениться, и ты влюблена в него без памяти.

Что случилось с тем ребенком? Ты его потеряла? Или... он заставил тебя сделать аборт?

Лeшкино вранье потрясает меня до глубины души.

- Нет! Не было никакой беременности! Честное слово, я вообще... никогда... не делала никаких абортов!

К горлу подкатывает горький ком.

Мысль о том, что Бояров всe это время, особенно после случая в клубе, думал обо мне в подобном ключе, на удивление сильно ранит. Он умудрился незаметно занять в моем сердце такое важное место, что теперь для меня стало жизненно важно вернуть его уважение... и то безумно трогательное восхищение, которое всегда казалось мне незаслуженным.

- Даже так... - тянет Бояров, и его глаза сужаются. - Красавин уже и так подписал приговор своей спокойной жизни в этом городе. Что ж, еще одна подлянка в его копилке уже значения не имеет. Он и так конченый.

Он произносит это со спокойной уверенностью, только в глубине зрачков поблескивают нехорошие огоньки. И мне становится очень, очень не по себе.

- Не бойся, никакого криминала. Увидишь, - мягко поясняет он и, глубоко вздохнув, вдруг широко улыбается.